– Ой, мамо! Гони кошку з хаты, бо вона мини цапае... Знакомые адвокаты раскланивались с Климом сухо, пожимали руку его молча и торопливо; бывший поверенный Марины, мелко шагая коротенькими ногами, подбежал к нему и спросил:
– Ну – как? Что скажете? Но тотчас же сам сказал:
– Какой отличный дождь! – и откатился к маленькому, усатому человеку, сердито говоря:
– Послушайте, господин Онуфриенко, вот уже прошло две недели...
– Ну, и прошло, а – что?
Не пожелав остаться на прения по докладу, Самгин пошел домой. На улице было удивительно хорошо, душисто, в небе, густосинем, таяла серебряная луна, на мостовой сверкали лужи, с темной зелени деревьев падали голубые капли воды; в домах открывались окна. По другой стороне узкой улицы шагали двое, и один из них говорил:
– Обеспокоились старички...
Из открытого окна в тишину улицы масляно вытек красивый голос:
Хотел бы в единое слово
Излить все, что на сердце есть...