– Есть причина. Живу я где-то на задворках, в тупике. Людей – боюсь, вытянут и заставят делать что-нибудь... ответственное. А я не верю, не хочу. Вот – делают, тысячи лет делали. Ну, и – что же? Вешают за это. Остается возня с самим собой.
Самгин кашлянул и сказал, не отходя от шкафа:
– У меня голова разболелась...
– От дыма, – пояснил Безбедов, качнув головой.
– Пойду, пройдусь.
– Валяйте, – разрешил Безбедов и, вставая со стула, покачнулся. – Ну – и я пойду. Там у меня вода протекла... Ночую у девок, ничего...
Он пошел к двери, но круто повернулся, направляясь к Самгину и говоря голосом, пониженным до сиплого шопота:
– Вы, Клим Иванович, с теткой в дружбе, а у меня к вам... есть... какое-то чувство... близости.
Подошел вплоть и, наваливаясь на Самгина, прижимая его к шкафу, пытаясь обнять, продолжал еще тише, со свистом, как бы сквозь зубы:
– Она – со всеми в дружбе, она – хитрейшая актриса, чорт ее... Она выжмет человека и – до свидания! Она и вас...