– Он – вам рассказал, а не мне, – с досадой заметил Самгин.
Очень удивленно глядя на него, Самойлов проговорил:
– Мне рассказала Китаева, а не он, он – отказался, – голова болит. Но дело не в этом. Я думаю – так: вам нужно вступить в историю, основание: Михаил работает у вас, вы – адвокат, вы приглашаете к себе двух-трех членов этого кружка и объясняете им, прохвостам, социальное и физиологическое значение их дурацких забав. Так! Я – не могу этого сделать, недостаточно авторитетен для них, и у меня – надзор полиции; если они придут ко мне – это может скомпрометировать их. Вообще я не принимаю молодежь у себя.
«Вот и возложил обязанность», – подумал Самгин, мысленно усмехаясь; досада возрастала, Самойлов становился все более наивным, смешным, и очень хотелось убедить его в этом, но преобладало сознание опасности: «Втянет он меня в этот скандал, чорт его возьми!»
Самгин совершенно не мог представить: как это будет? Придут какие-то болваны, а он должен внушать им правила поведения. С некоторой точки зрения это может быть интересно, даже забавно, однако – не настолько, чтоб ставить себя в смешную позицию проповедника половой морали.
– Над этим надо подумать, – солидно сказал он. – Дайте мне время. Я должен допросить Локтева. Он и сообщит вам мое решение.
– Так, – согласился Самойлов, вставая и укладывая свои курительные принадлежности в карман пиджака; выкурил он одну папиросу, но дыма сделал столько, как будто курили пятеро. – Значит, я – жду. Будемте знакомы!
Мягко пожав руку Самгина, он походкой очень усталого человека пошел в прихожую, бережно натянул пальто, внимательно осмотрел шапку и, надев ее, сказал глухо:
– Время-то какое подлое, а? Следите за литературой? Какова? Погром вековых традиций...
И повернулся к Самгину широкой, но сутулой спиною человека, который живет, согнув себя над книгами. Именно так подумал о нем Самгин, открывая вентиляторы в окне и в печке.