– Ну, что скажешь о радении?

– Я – изумлен, – осторожно ответил Самгин.

– Захарий говорил мне, что на тебя подействовало тяжело?

– Да, знаешь...

– Чем же изумлен-то?

– Ведь это – безумие, – не сразу сказал он.

– Это – вера!

Теперь Марина, вскинув голову, смотрела на него пристально, строго, и в глазах ее Самгин подметил что-то незнакомое ему, холодное и упрекающее.

– Это – больше, глубже вера, чем все, что показывают золоченые, театральные, казенные церкви с их певчими, органами, таинством евхаристии и со всеми их фокусами. Древняя, народная, всемирная вера в дух жизни...

– Мне это чуждо, – сказал Самгин, позаботясь о том, чтоб его слова не прозвучали виновато.