– Ласковый денек сегодня.
Самгин взглянул на него недоверчиво – смеется?
– Вы на этой улице живете? – спросил он.
– Нет, я – с Благуши назначен сюда, – ответил человек, все поглаживая винтовку, и вздохнул: – Патронов маловато у нас.
– Что защищает эта баррикада? – спросил Клим и даже смутился – до того строго и глупо прозвучал вопрос, а человек удивленно заглянул в лицо его и сказал:
– Революцию защищает, рабочий народ, а – как же? Размахивая рукою, он стал объяснять:
– Там – Каретный ряд, а там, значит, тоже наши, – мы, вроде, третья линия.,,
– Ага, – сказал Самгин и отошел прочь, опасаясь, что скажет еще что-нибудь неловкое. Он чувствовал себя нехорошо, – было физически неприятно, точно он заболевал, как месяца два тому назад, когда врач определил у него избыток кислот в желудке.
«Покорнейший слуга... Кто это сказал: «Интеллигент – каторжник, прикованный к тачке истории»? Колесница Джагернаута... Чепуха все это. И баррикады – чепуха», – попытался он оборвать воспоминания о Макарове и даже ускорил шаг. Но это не помогло.
«От ума или от сердца? Как это он говорил? Выдумывает от бессилия, вот что. Бездарный человек...»