– Анфиньевна – кончилась... скончалась.
Самгин молча развел руками, а горничная спросила:
– Что же делать с ней? Ночью я буду бояться ее, да и нельзя держать в тепле. Позвольте в сарай вынести?
– Очень хорошо, – сказал он. Ему послышалось, что девушка говорит строптиво, но, наклонясь над столом, он услышал тихое всхлипыванье.
– Ну, что же плакать? – не глядя на нее, заговорил он. – Анфимьевна... очень стара! Она была исключительно примерная...
– Клим Иванович, – услышал он горестный возглас, – наши говорят, что из Петербурга гвардию прислали с большими пушками...
Самгин поднял голову. Настя, прикрывая рот передником и всхлипывая, говорила вполголоса, жалобно:
– Перебьют наших из пушек-то. Они спорят: уходить или драться, всю ночь спорили. Товарищ Яков за то, чтоб уходить в другое место, где наших больше... Вы скажите, чтоб уходили. Калягину скажите, Мокееву и... всем!
– Да, конечно, я – скажу! – обещал Самгин очень бодрым тоном, который даже удивил его. – Да, да, против пушек, – если это верно...
– Верно! Вчера на Николаевском вокзале машинистов расстреливали, – жаловалась Настя.