«Негодяй».
Глядя, как Любаша разбрасывает волосы свои по плечам, за спину, как она, хмурясь, облизывает губы, он не верил, что Любаша говорит о себе правду. Правдой было бы, если б эта некрасивая, неумная девушка слушала жандарма, вздрагивая от страха и молча, а он бы кричал на нее, топал ногами.
– Будто бы ты не струсила? – спросил он, усмехаясь. Она ответила, пожав плечами:
– Ну, знаешь, «волков бояться – в лес не ходить».
– Не вспомнила о Ветровой?
– Что ж – Ветрова? Там, очевидно, какая-то истерика была. В изнасилование я не верю.
– И не вспомнила, что женщин на Каре секли? – настаивал Клим.
– Древняя история... Подожди, – сказала Любаша, наклоняясь к нему. – Что это как ты странно говоришь? Подразнить меня хочется?
– Немножко, – сознался Клим, смущенный ее взглядом.
– Странное желание, – обиженно заметила Любаша. – И лицо злое, – добавила она, снова приняв позу усталого человека.