– Мне кажется – есть люди, для которых... которые почувствовали себя чем-то только тогда, когда испытали несчастие, и с той поры держатся за него, как за свое отличие от других.
– Неплохо сказано, – одобрил Самгин и благосклонно улыбнулся; он уже находил, что Варвара, сойдясь с ним, быстро умнеет. Вот она перестала собирать портреты знаменитостей.
– Что это? Надоели герои? – спросил он.
– Их стало так много, – сказала Варвара. – Это – странно, мальчики отрицают героизм, а сами усиленно геройствуют. Их – бьют, а они восхваляют «Нагаечку».
«Да, она умнеет,» – еще раз подумал Самгин и приласкав ее. Сознание своего превосходства над людями иногда возвышалось у Клима до желания быть великодушным с ними. В такие минуты он стал говорить с Никоновой ласково, даже пытался вызвать ее на откровенность; хотя это желание разбудила в нем Варвара, она стала относиться к новой знакомой очень приветливо, но как бы испытующе. На вопрос Клима «почему?» – она ответила:
– Интересно! Есть в ней что-то темненькое, бережно хранимое только для себя. Искорки в глазах есть.
Да, искорки были, Самгин обнаружил их, заговорив с Никоновой о своих встречах с нею.
– А ведь мы давно знакомы, – сказал он. Никонова взглянула на него молча и вопросительно; белки глаз ее были сероватые, как будто чуть-чуть припудрены пеплом, и это несколько обесцвечивало голубой блеск зрачков.
– Не помните?
Он перечислил: первая встреча – на дачах, куда она приезжала сообщить Лютову об арестах «народоправцев».