– Упала? Ушиблась? – допрашивал Клим, чувствуя, что его охватывает страх.
– Достань порошки... в кармане пальто, – говорила она, стуча зубами, и легла на постель, вытянув руки вдоль тела, сжав кулаки. – И – воды. Запри дверь. – Вздохнув, она простонала:
– О, господи...
– Послушай, – бормотал Клим, встряхивая пальто, висевшее на руке его. – Какие порошки? Надо позвать доктора... Ты – отравилась чем-нибудь?
– Тише! Это – спорынья, – шептала она, закрыв глаза. – Я сделала аборт. Запри же дверь! Чтобы не знала Анфимьевна, – мне будет стыдно пред нею...
Самгин ошеломленно опустил руки, пальто упало на пол, путаясь в нем ногами, он налил в стакан воды, подал ей порошок, наклонился над ее лицом.
– Зачем же ты... не сказав мне?. Ведь это опасно, можно умереть! Подумай, что же было бы? Это – ужас!
Он уже понимал, что говорит не те слова, какие надо бы сказать. Варвара схватила его руку, прижалась к ней горячей щекой.
– Уйди, милый! Не бойся... на третьем месяце... не опасно, – шептала она, стуча зубами. – Мне нужно раздеться. Принеси воды... самовар принеси. Только – не буди Анфимьевну... ужасно стыдно, если она...
На руке своей Клим ощутил слезы. Глаза Варвары неестественно дрожали, казалось – они выпрыгнут из глазниц. Лучше бы она закрыла их. Самгин вышел в темную столовую, взял с буфета еще не совсем остывший самовар, поставил его у кровати Варвары и, не взглянув на нее, снова ушел в столовую, сел у двери.