Недалеко от него стоял, сунув руки в карманы, человек высокого роста^ бритый, судя по костюму и по закоптевшему лицу – рабочий-металлист. Он смотрел между голов двух полицейских и жевал губами погасшую папиросу. Казалось, что чем более грубо и свирепо полиция толкает студентов, тем длиннее становится нос и острее все лицо этого человека. Посмотрев на него несколько раз, Самгин вспомнил отрывок из статьи Ленина в «Искре»: «Студент шел на помощь рабочему, – рабочий должен идти на помощь студенту. И не достоин звания социалиста тот рабочий, который способен равнодушно смотреть на то, как правительство посылает полицию и войска против учащейся молодежи».
«Ну, что же? – подумал Самгин. – Вот он смотрит не равнодушно, а с любопытством».
Его толкали в бока, в спину, и чей-то резкий голос кричал через его плечо:
– Господа – протестуйте! Вы видите – уже бьют! Ведь это – наши дети... надежда страны, господа!
Самгин видел, как под напором зрителей пошатывается стена городовых, он уже хотел выбраться из толпы, идти назад, но в этот момент его потащило вперед, и он очутился на площади, лицом к лицу с полицейским офицером, офицер был толстый, скреплен ремнями, как чемодан, а лицом очень похож на редактора газеты «Наш край».
– Пожалуйте, – сказал он Самгину, указывая рукою в перчатке на манеж.
– Мне в судебную палату, спешное дело, – объяснил Клим, но офицер, взмахнув рукою, повторил крикливо:
– Пожалуйте, я вам говорю!
В следующую минуту Клим оказался в толпе студентов, которую полиция подгоняла от университета к манежу, и курносый, розовощекий мальчик, без фуражки на встрепанных волосах, закричал, указывая на него:
– Коллеги! Среди нас – агент охраны. Но тотчас же его схватил за руку плечистый студент с рыжими усами на широком лице.