«Что он расскажет?» – беспокойно подумал Самгин, видя его смущение.
Варвара, встретив Митрофанова словами благодарности, усадила его к столу, налила водки и, выпив за его здоровье, стала расспрашивать; Иван Петрович покашливал, крякал, усердно пил, жевал, а Самгин, видя, что он смущается все больше, нетерпеливо спросил:
– Как это вам удалось меня вытащить из рук полиции?
Мигая, постоялец взглянул на него и не торопясь, как бы опасаясь выговорить какое-то лишнее слово, рассказал:
– А... видите ли, они – раненых не любят, то есть – боятся, это – не выгодно им. Вот я и сказал: стой, это – раненый. Околоточный – знакомый, частенько на биллиарде играем...
– Он спросил – кто я?
– Нет. Да и спросил бы, так не узнал, – ответил Митрофанов, усмехаясь.
– Да вы ешьте, Иван Петрович, – уговаривала Варвара. – Ах, какой вы милый человек!
Митрофанов взглянул на нее, на Самгина и, как бы догадавшись о чем-то приятном ему, вдруг оживился, стал сам собою и продолжал уже веселым тоном:
– Я стоял у книжной лавки Карцева, вдруг – вижу: