– Бо-ольше!
С крыльца, через голову Клима, кто-то крикнул успокоительно и даже с удальством:
– Москва людей не боится!
И тотчас же отозвался угрюмый бас:
– Люди ей – зерно под жернов. А человек в тулупчике назойливо допрашивал двух рабочих, которые только что присоединились к публике:
– Вы что ж отстали от своих, а?
– Не твое дело, – сказал один, похожий на Вараксина, а другой, с лицом старого солдата, миролюбиво объяснил:
– Тесно, не пробьешься в ворота, ребра ломают.
– А – для чего затеяли это самое? Затеяли и – в сторону?
И сквозь все голоса из глубины зрителей ручейком пробивался один тревожный чей-то голосок: