– Я – не шучу, я – служила, – сказала она, повернувшись к нему спиною.
«Да, она становится все более чужим человеком, – подумал Самгин, раздеваясь. – Не стоит будить ее, завтра скажу о Сипягине», – решил он, как бы наказывая жену.
Она сама сказала ему это, разбудила и, размахивая газетой, почти закричала:
– Застрелили Сипягина, читай! И, присев на его постель, тихонько, но очень взволнованно сообщила:
– Студент Балмашев. Понимаешь, я, кажется, видела его у Знаменских, его и с ним сестру или невесту, вероятнее – невесту, маленькая барышня в боа из перьев, с такой армянской, что ли, фамилией...
Комкая газету, искривив заспанное лицо усмешкой, она пожаловалась:
– Скоро нельзя будет никуда выйти, без того чтоб героя не встретить...
Она не кончила, но Клим, догадавшись, что она хотела сказать, заметил:
– А помнишь, как ты жаждала героев? Фыркнув, Варвара подошла к трюмо, нервно раздергивая гребнем волосы.
– Работа на реакцию, – сказал Клим, бросив газету на пол. – Потом какой-нибудь Лев Тихомиров снова раскается, скажет, что террор был глупостью и России ничего не нужно, кроме царя.