Донесся странный звук, точно лопнула березовая почка, воздух над головой Самгина сердито взныл.
– Это – в нас, – сказал коротконогий. – Разойдись, ребята!
Но рабочие все-таки шли тесно, и только когда щелкнуло еще несколько раз и пули дважды вспорошили снег очень близко, один из них, отскочив, побежал прямо к набережной.
– Чудак, – сказал коротконогий, обращаясь к Самгину, – от пули бежит. И продолжал:
– Так я говорю: брали мы с полковником Терпицким китайскую столицу Пекин...
Рассказывал он рабочим, но слова его летели прямо в лицо Самгина.
– «Значит – не желаешь стрелять?» – «Никак нет!» – «Значит – становись на то же место!» Н-ну, пошел Олеша, встал рядом с расстрелянным, перекрестился. Тут – дело минутное: взвод – пли! Вот те и Христос! Христос солдату не защита, нет! Солдат – человек беззаконный...
На Марсовом поле Самгин отстал от спутников и через несколько минут вышел на Невский. Здесь было и теплее и все знакомо, понятно. Над сплошными вереницами людей плыл, хотя и возбужденный, но мягкий, точно как будто праздничный говор. Люди шли в сторону Дворцовой площади, было много солидных, прилично, даже богато одетых мужчин, дам. Это несколько удивило Самгина; он подумал:
«Неужели то, что случилось на том берегу, – ошибка?» Он легко поддался надежде, что на этом берегу все будет объяснено, сглажено; придут рабочие других районов, царь выйдет к ним...
Впереди шагал человек в меховом пальто с хлястиком, в пуховой шляпе странного фасона, он вел под руку даму и сочно убеждал ее: