«22 октября… Въ 7 1 / 2 часовъ прибѣгаетъ А. В. С. и говоритъ: встрѣтилъ полк. Церебровскаго, получившаго увѣдомленіе отъ ген. Гулевича, что имъ, Гулевичемъ, получена телеграмма отъ Юденича, каковою онъ, Гулевичъ, назначается завѣдующимъ въ Финляндіи всѣми военными и гражданскими дѣлами; въ помощь ему по гражданскимъ дѣламъ назначается сенаторъ Ивановъ, а онъ — Церебровскій здѣсь въ Гельсингфорсѣ. Они заявятъ объ этомъ въ газетахъ здѣсь завтра, чтобы я не заключалъ никакихъ сдѣлокъ здѣсь. Днемъ же Тхоржевскій убѣждалъ Каминку помѣшать мнѣ заключать сдѣлки, ибо всѣ сдѣлки должны заключаться ген. Юденичемъ, а не фиктивнымъ С.-З. правительствомъ, съ которымъ-де Юденичъ порвалъ. И пошла писать губернія! Черезъ полчаса прибѣгаетъ мой секретарь Майеръ, которому А. А. Давыдовъ (б. предс. правл. частнаго банка) сообщилъ то же со словъ Церебровскаго съ добавленіемъ, что по финансовой части приглашенъ Утеманъ… Къ 11 ч. директоръ с. банка Варшаверъ звонитъ І. В. Гессену, со словъ нѣкоего Сперанскаго, что въ телеграммѣ Юденича я объявленъ самозванцемъ, о чемъ будетъ объявлено въ газетахъ… А завтра, конечно, полетятъ сплетни и доносы по банкамъ и финскимъ министрамъ, и что будетъ съ дровами и продуктами для Петрограда — единъ ты, Господи, вѣси!.. 24 октября… пріѣхалъ С. К., чтобы по просьбѣ Кедрина выѣхать въ Ревель ему на помощь. Въ Выборгѣ К. сказали, что С.-З. правительства уже нѣтъ, а въ Гельсингфорсѣ А. А. Давыдовъ предложилъ ему «не компрометировать себя поступленіемъ на службу несуществующаго правительства». К. разсказалъ, что сенаторъ Ивановъ всѣмъ разсказываетъ, что, будучи недавно въ Ревелѣ, онъ отчиталъ Ліанозова и меня въ глаза самымъ рѣзкимъ образомъ за наши дѣйствія (?!) А правда въ томъ, что приглашенный со мной и Кедринымъ обѣдать къ Ліанозову…. онъ вилялъ… и не будь прямоты проф. Цейдлера, такъ бы и увильнулъ, но Цейдлеръ за него и за себя сказалъ, что все дѣло въ томъ, что насъ въ Питеръ не хотятъ пустить, тамъ они сами хотятъ быть правительствомъ…. 25 октября… Заходилъ А. И. Каминка и разсказалъ, что имѣлъ вчера бесѣду съ ген. Гулевичемъ, который показалъ ему пресловутую телеграмму Юденича, которой онъ ставится во главѣ всѣхъ русскихъ дѣлъ въ Финляндіи на правахъ ген. — губернатора, а въ гражданскіе ему помощники назначается сен. Ивановъ [193]. 26 октября… Въ 1 ч. завтракаю съ Венола (ф. премьеръ-мин.), Хольсти (ф. мин. ин. дѣлъ) и Эрнротомъ, которыхъ пригласилъ для бесѣды о помощи нашей арміи. Бесѣда длилась болѣе 2 часовъ. Я убѣждалъ финновъ не требовать признанія Сазоновымъ независимости Финляндіи, какъ conditio sine qua non помощи — Сазоновъ не выражаетъ мнѣнія всей Россіи и его непризнаніе можетъ быть роковымъ не только для Россіи, если финны изъ за этого откажутся отъ помощи, но и для самихъ финновъ. Я говорилъ, что если финны намъ не помогутъ и Юденичъ будетъ побѣжденъ — угроза краснаго Петрограда — угроза для финновъ можетъ быть роковою. Если же Юденичъ войдетъ (въ Петроградъ), то память объ отказѣ финновъ въ помощи и впослѣдствіи, когда Россія окрѣпнетъ, будетъ всегда стѣною между двумя дружественными народами, что, наоборотъ, если финны помогутъ теперь, это будетъ такая услуга, которую поколѣнія будутъ помнить и за которую благодарность будетъ велика. Венола и Хольсти отвѣчали, что у нихъ нѣтъ большинства въ Сеймѣ, ибо 80 соціалъ-демократовъ, 40 аграріевъ и часть прогрессистовъ противъ интервенціи, что у нихъ нѣтъ денегъ на мобилизацію и дальнѣйшую оккупацію Петрограда (оказывается Н. Н. Шебеко предлагалъ имъ оккупировать Петроградъ и держать его въ своихъ рукахъ 4 мѣсяца для наведенія порядка, при чемъ необходимо держать тамъ тысячъ 30 человѣкъ [194], что у нихъ нѣтъ аммуниціи и боевыхъ припасовъ, а Антанта не даетъ ихъ, что, уславши мобилизованныхъ въ Россію, они сами останутся безъ арміи внутри страны, что черносотенство антуража Юденича, если не его собственное, для нихъ ясно теперь, въ особенности, когда они узнали, что не дойдя еще до Петрограда, Юденичъ собирается ликвидировать С.-З. правительство и тѣмъ самымъ всѣ обязательства по отношенію къ Финляндіи и Эстіи. Спрашивали, правда ли, что мы устранены отъ дѣлъ въ Финляндіи?.. Какъ мы думаемъ реагировать? Послѣ двухъ-часовыхъ убѣжденій мнѣ удалось добиться лишь обѣщанія не считать отказъ Сазонова концомъ переговоровъ и быть готовыми искать вмѣстѣ съ нами новыхъ комбинацій».

Близорукіе политики, окружавшіе ген. Юденича, не учли многихъ вещей, сразу подорвавъ нѣкоторые изъ тѣхъ корней, которые должны были питать успѣхъ нашей арміи. И приказъ и телеграмма Юденича моментально стали извѣстны прежде всего въ Ревелѣ. На эстонцевъ они произвели ошеломляющее впечатлѣніе. Начался звонъ въ ихъ прессѣ, а министръ Геллатъ въ своей канцеляріи при чиновникахъ откровенно заявилъ, что с.-з. правительства больше не существуетъ. Правительственные ихъ круги настроились враждебно къ ген. Юденичу.

Въ тотъ день, когда появился помянутый приказъ ген. Юденича въ Нарвѣ о Глазенаппѣ и Гулевичѣ, ничего не подозрѣвавшее правительство спѣшно утвердило проэктъ объ устройствѣ гражданскаго управленія въ мѣстностяхъ, освобожденныхъ отъ большевиковъ, предоставивъ чрезвычайныя полномочія министру вн. дѣлъ Евсѣеву, проэктъ о первичномъ устройствѣ городского самоуправленія въ Петроградѣ, поручивъ провести это коллегіи изъ министровъ военнаго, внутр. дѣлъ, снабженія и сен. Иванова (о роли котораго у ген. Юденича оно еще не знало) и проэктъ объ организаціи продовольственнаго дѣла на мѣстахъ, поручивъ это въ Петербургѣ — возстановляемой продовольственной управѣ, а въ уѣздахъ — земствамъ. Но уже въ слѣдующіе дни, вмѣсто органической работы, пришлось заняться ликвидаціей получившагося политическаго скандала. Евсѣевъ, Пѣшковъ, Филиппео все-таки выѣхали для предположенной работы въ Нарву, а вслѣдъ за ними поѣхалъ и я для переговоровъ съ ген. Юденичемъ. Среди моихъ коллегъ существовало мнѣніе, что изъ всѣхъ министровъ генералъ Юденичъ лучше всего относится ко мнѣ и что мнѣ всего удобнѣе будетъ переговорить съ нимъ и постараться убѣдить его въ ложности предпринятыхъ имъ шаговъ. Я дѣйствительно ни тогда, ни позже не выходилъ изъ рамокъ корректныхъ дѣловыхъ съ нимъ отношеній, какъ впрочемъ и другіе члены правительства, но плохо вѣрилъ въ успѣхъ своей миссіи. Первоначально въ мою задачу входило выяснить общее настроеніе ген. Юденича, дабы знать съ чѣмъ, съ кѣмъ мы имѣемъ дѣло и что, въ зависимости отъ этихъ свѣдѣній, предпринять. Соотношеніе силъ поневолѣ заставляло лавировать.

Переговоры велись дважды — 21 и 29 октября. Въ обоихъ случаяхъ я старался запастись свидѣтелями въ видѣ кого-либо изъ бывшихъ тогда въ Нарвѣ министровъ. Для уясненія полной картины этихъ бесѣдъ я долженъ немного забѣжать впередъ и разсказать объ обстоятельствахъ, промежуточныхъ между первой и второй бесѣдами.

Какъ видно изъ дневниковъ М. С. Маргуліеса, положеніе его въ Гельсингфорсѣ оказалось очень тяжелое. Интересы арміи и дѣла требовали внушить финнамъ довѣріе къ нашему правительству, а генералъ Юденичъ и Ко. безумно подсѣкали послѣдній сукъ, на которомъ держалось это довѣріе. Они, какъ бы нарочно, старались разъяснить финнамъ, каково подлинное лицо нашего бѣлаго генералитета, и что вообще отъ него можно ожидать въ будущемъ.

Маргуліесъ впалъ въ отчаяніе и растерялся. Письмо его въ Ревель къ С. Г. Ліанозову одинъ сплошной вопль. Совѣты, которые онъ давалъ въ письмѣ — паническая капитуляція. Рекомендуя, въ концѣ концовъ, нѣкое страусово рѣшеніе, онъ думалъ, что одновременно можно и уступить Юденичу и не оттолкнуть финновъ. Приведу нѣсколько выдержекъ изъ этого длиннаго посланія, тѣмъ болѣе, что въ письмѣ содержатся вообще цѣнныя фактическія данныя.

Гельсингфорсъ 27/Х. Дорогой Степанъ Георгіевичъ! Съ утра здѣсь шли зловѣщіе слухи изъ французскихъ и японскихъ источниковъ, и, къ сожалѣнію, находятъ они себѣ подтвержденіе въ только что полученномъ мною сообщеніи объ оставленіи нами Краснаго Села. Я думаю, что единственное спасеніе теперь въ финскомъ и эстонскомъ правительствахъ, но, чтобы получить ихъ помощь, нужно Вамъ вырвать хоть на нѣсколько часовъ генерала изъ сѣти, въ которой держатъ его зловѣщіе вороны, слишкомъ рано принявшіе Россію за трупъ. Необходимо рѣшительно открыто, такъ, чтобы финнамъ и эстонцамъ внушить полную вѣру въ честность вершителей ихъ судебъ, дать имъ гарантіи неприкосновенности ихъ республикъ. Я вчера два часа бесѣдовалъ съ Венола и Хольсти… Основной тонъ ихъ возраженій — они боятся будущей Россіи, они не вѣрятъ будущимъ диктаторамъ и предпочитаютъ сохранить свои войска для того, чтобы отбиваться отъ будущихъ, неизбѣжныхъ по ихъ мнѣнію, посягательствъ на нихъ свободу со стороны бѣлыхъ генераловъ. Когда я имъ указалъ, что генералъ Юденичъ сторонникъ ихъ свободы, что онъ членъ правительства, признавшаго ихъ независимость, Венола замѣтилъ иронически, что этотъ аргументъ меньше всего способенъ ихъ успокоить, такъ какъ, не дойдя еще до Петрограда, ген. Юденичъ поспѣшилъ ликвидировать с.-з. правительство, о чемъ онъ узналъ изъ газетъ и изъ заявленій ген. Гулевича. Сазонову Гулевичъ послалъ слѣдующія требованія финновъ: 1. Немедленное признаніе ихъ независимости; 2. Оплата ихъ расходовъ союзниками; 3. Принятіе ихъ іюньскихъ предложеній… [195]. Ихъ требованія, сообщенныя Гулевичу, были зашифрованы ген. Этьеваномъ [196], и посланы въ Парижъ Сазонову и Антантѣ... Ген. Гулевичъ, получивъ письменныя требованія финновъ, передалъ ихъ Этьевану для зашифрированія и уѣхалъ въ Выборгъ. Изъ бесѣды съ ген. Этьеваномъ я вынесъ тоже впечатлѣніе, что французы не сочувствуютъ поспѣшности, съ которой ликвидируемся мы (о чемъ они узнали отъ ген. Гулевича), вѣрнѣе наша программа, такъ какъ здѣсь ни одна душа не вѣритъ въ то, что съ нашимъ упраздненіемъ сохранятся обязательства наши… Ко мнѣ стекаются свѣдѣнія изъ кулуаровъ сейма и изъ редакцій крупныхъ шведскихъ и финскихъ газетъ — всѣ говорятъ объ одномъ и томъ же — нельзя вѣрить людямъ, которые такъ торопятся рвать векселя, и мнѣ нужно употребить массу усилій, чтобы убѣждать всѣхъ, что мы не упразднены, и что я сохранилъ въ своей области свои прежнія полномочія, хотя сен. Ивановъ принимаетъ здѣсь поставщиковъ и назначилъ нѣкоего Баумгартена по закупкамъ, а Тхоржевскаго управляющимъ дѣлами ихъ комитета, который здѣсь называютъ временнымъ правительствомъ. Можете поздравить Карташева съ блестящимъ результатомъ его работы! Что теперь дѣлать? 1. Добиться отъ ген. Юденича, чтобы онъ уполномчилъ Васъ и меня отъ имени его (точно такъ же, какъ совѣтъ уполномочилъ Васъ отъ своего имени) вести переговоры съ финскимъ и эстонскимъ правительствомъ; 2. Заявить финнамъ и эстонцамъ, что пока Петроградъ не будетъ взятъ и не будетъ внѣ опасности отъ большевистской угрозы — никакихъ перемѣнъ въ правительствѣ не будетъ; 3. Что первымъ актомъ ген. Юденича и правительства, по взятіи Петрограда, будетъ общая декларація съ повтореніемъ признанія независимости Финляндіи и Эстіи; 4. Что и тѣмъ и другимъ будетъ предоставлена возможность оставить часть ихъ гарнизоновъ въ Петроградѣ для совмѣстнаго поддержанія порядка; 5. Что расходы финновъ по мобилизаціи будутъ обезпечены тѣмъ, что мы предоставимъ имъ право неограниченнаго вывоза сырья изъ нашихъ трехъ губерній, потребнаго для ихъ производства; 6. Что мы имъ дадимъ послѣ возобновленія работы фабрикъ петроградскаго района, работающихъ по снаряженію — часть выработаннаго снаряженія (финны жалуются, что у нихъ всего очень мало); 7. Что ген. Юденичъ поставитъ условіемъ своей совмѣстной съ ген. Деникинымъ работы по объединенію Россіи — признаніе независимости Финляндіи. Я считаю, что то же самое должно быть сдѣлано по отношенію къ Эстіи, если и она согласится активно выступить… Свѣдѣнія изъ Петрограда ужасныя: три дня назадъ роздали жителямъ послѣднюю провизію; остальная будетъ даваться только сражающимся; всѣ мосты, Николаевскій вокзалъ, водопроводъ и электрическая станція минированы, терроръ свирѣпствуетъ. А что будетъ, если опять с.-з. армія будетъ отброшена. Проклятія несчастныхъ жителей Петрограда… Поѣзжайте въ Нарву во вторникъ вечеромъ, требуйте, просите, объясняйте, но добейтесь нужныхъ полномочій ...

С. Г. Ліанозовъ передалъ письмо мнѣ, а я вторично долженъ быть выѣхать въ Нарву, но мы предварительно рѣшили ни о какихъ полномочіяхъ у ген. Юденича не просить. Ужъ слишкомъ бы такой выходъ показался наивнымъ и финнамъ и эстонцамъ. Надо было во что бы то ни стало отстоять демократическое обличье нашего бѣлаго дѣла, не ради самого обличья, а потому, что этого требовала практическая политика, нужно было показать силу правительства и соотвѣтственно поднять довѣріе къ его обѣщаніямъ.

С. Г. Ліанозовъ не поѣхалъ со мной въ Нарву. Онъ поспѣшилъ въ Гельсингфорсъ на помощь Маргуліесу. Ген. Гулевичъ повелъ тамъ такую дипломатію, что его слѣдовало либо отдать подъ судъ, либо посадить въ сумасшедшій домъ.

«Въ концѣ октября генералъ Гулевичъ, назначенный представителемъ главнокомандующаго сѣверо-западнаго фронта (читаемъ мы въ протоколѣ С. Г. Ліанозова, составл. 5/ХІІ — 1919 г.), обратился къ министру иностранныхъ дѣлъ Финляндской республики съ оффиціальнымъ обращеніемъ о выступленіи Финляндіи, совмѣстно съ русскими силами для принятія участія въ борьбѣ съ большевиками и выразилъ надежду, что рѣшеніе Финляндской Республики будетъ благопріятно и что совмѣстныя военныя дѣйствія укрѣпятъ добрососѣдскія отношенія двухъ странъ. Вслѣдъ за симъ въ газетахъ появилась замѣтка о томъ, что Генералъ Юденичъ, черезъ своего военнаго представителя въ Финляндіи Генерала Гулевича, обратился съ просьбою къ Финляндскому Правительству о выступленіи противъ большевиковъ и что вопросъ этотъ будетъ обсуждаться въ Государственномъ Совѣтѣ. По ознакомленіи съ этой замѣткой, Генералъ Гулевичъ немедленно обратился къ Министру Иностранныхъ Дѣлъ Финляндіи съ письмомъ, въ которомъ протестовалъ противъ оффиціальнаго сообщенія въ газетѣ, истолковавшаго обращеніе Генерала Гулевича, какъ просьбу о выступленіи, и въ которомъ онъ подробно доказывалъ, что онъ обращался лишь съ предложеніемъ, а не съ просьбою, и что между названными двумя терминами есть существенная разница. Вслѣдствіе указаннаго протеста въ газетѣ «Хельсинкинъ Самоматъ» 28 октября сего появилась замѣтка — опроверженіе слѣдующаго содержанія: «Генералъ Юденичъ не просилъ помощи Финляндіи, а только предложилъ совмѣстныя дѣйствія противъ большевиковъ. Такъ какъ въ газетахъ указывалось, что Генералъ Гулевичъ письменно отъ имени Генерала Юденича просилъ военной помощи Финляндіи, то Министръ Иностранныхъ Дѣлъ указываетъ, ввиду сдѣланнаго Генераломъ Гулевичемъ заявленія, что вопросъ не касался какой-либо просьбы о помощи, но только предложенія о совмѣстныхъ дѣйствіяхъ во имя общихъ интересовъ противъ большевиковъ». Къ этому времени пріѣхалъ Министръ Иностранныхъ Дѣлъ Сѣверо-Западнаго Правительства и имѣлъ бесѣду съ Генераломъ Гулевичемъ, который ознакомилъ его подробно съ положеніемъ вещей, а также и съ бумагами и перепиской его съ Финляндскимъ Правительствомъ. Министръ замѣтилъ при этомъ, что, по его мнѣнію, не было надобности съ выступленіемъ съ протестомъ по столь незначительному поводу, какъ употребленіе слова «предложеніе» или «просьба», такъ какъ по существу это одно и то же, а протестъ можетъ быть понятъ въ смыслѣ нежеланія выступленія Финляндіи и во всякомъ случаѣ ослабитъ впечатлѣніе, и что, по мнѣнію Министра, наоборотъ весьма было хорошо, что его обращеніе было понято, какъ просьба. Однако Генералъ Гулевичъ остался при мнѣніи, что его шаги были правильны. На слѣдующій день Министромъ Иностраннымъ Дѣлъ Сѣверо-Западнаго Правительства была вручена Финляндскому Министру Иностранныхъ Дѣлъ нота, одобренная Совѣтомъ Министровъ, которая начиналось со словъ: «Главнокомандующій Сѣверо-Западнымъ Фронтомъ и Военный Министръ Генералъ Юденичъ уже обратился къ Вашему Правительству черезъ своего представителя Генерала Гулевича съ просьбою о выступленіи Финляндской арміи о поддержкѣ Сѣверо-Западной арміи въ ея борьбѣ съ большевиками».. Ознакомившись съ этой нотой, Генералъ Гулевичъ обратился съ протестомъ противъ нея къ Министру Иностранныхъ Дѣлъ Сѣверо-Западнаго Правительства, обращая вниманіе на то, что Главнокомандующій не поручалъ ему обращаться съ просьбою о выступленіи Финляндской арміи и что между словами просьба и предложеніе имѣется существенное различіе, въ виду чего онъ, Генералъ Гулевичъ, проситъ исправить ошибку и поставить о томъ въ извѣстность Главнокомандующаго и его. На это письмо Министръ Иностранныхъ Дѣлъ Сѣверо-Западнаго Правительства ничего не отвѣтилъ, находя, во первыхъ, что критика оффиціальныхъ бумагъ Правительства частными лицами не можетъ измѣнять этихъ актовъ, а во вторыхъ и, по существу, онъ не находилъ разницы въ смыслѣ обращенія; несомнѣнно это была просьба, и для пользы дѣла выгоднѣе, чтобы это была просьба и игра словами только затянула бы вопросъ. По пріѣздѣ въ Нарву, Министръ Иностранныхъ Дѣлъ имѣлъ бесѣду съ Главнокомандующимъ по разнымъ текущимъ дѣламъ и въ числѣ другихъ вопросовъ затронутъ былъ и указанный выше вопросъ. Къ этому времени полученъ былъ новый протестъ Генерала Гулевича; по обмѣнѣ мнѣніями съ Главнокомандующимъ, найдено было возможнымъ считать это дѣло выясненнымъ и протесты Генерала Гулевича незаслуживающими дальнѣйшаго вниманія. С. Ліанозовъ. 5/ХІІ 1919. Ревель.»