8. Если ваши генералы войдутъ въ Петроградъ, они ту же демократію утопятъ въ крови и много разстрѣляютъ рабочихъ. Зачѣмъ же финскій рабочій классъ станетъ помогать большевикамъ справа.

9. Нѣтъ, при настоящемъ психологическомъ настроеніи нашего рабочаго класса и политической физіономіи руководителей бѣлаго дѣла, мы не можемъ поддержать вашу армію.

Записавъ почти стенографически всю данную мнѣ отповѣдь, я началъ возражать, чувствуя въ то же время, что я совершенно ничего не могу сказать по существу критики нашего бѣлаго режима. Будетъ или не будетъ въ Россіи реакція, но прежняя царская Россія не вернется, — говорилъ я — въ этомъ порука самый фактъ революціи въ Россіи; исторія не дѣлаетъ попятныхъ шаговъ, какъ бы этого ни хотѣли отдѣльные наши реакціонеры. Если въ Россіи будетъ такая реакція, какъ сейчасъ въ Финляндіи, то, право, она ужъ не такъ страшна демократіи. Но пусть они правы въ своемъ діагнозѣ, но почему они забываютъ, что они сами наканунѣ нападенія на нихъ большевиковъ? А затѣмъ развѣ не тревожитъ ихъ совѣсть, что тутъ, рядомъ съ ними, всего въ сотнѣ верстъ умираетъ отъ голода и холода полуторамилліонный городъ, а они, соціалисты, смотрятъ на это равнодушно!

Внимательно слушали угрюмые финны, а затѣмъ снова заговорили между собой, но безъ всякаго раздраженія на этотъ разъ. Депутатъ переводчикъ такъ резюмировалъ мысль своихъ товарищей: «по сердцу мы понимаемъ часъ, петроградцевъ жаль, но мы боимся сунуться въ русскую гущу, иначе сами можемъ погибнуть». На мою повторную просьбу только не устраивать запросовъ и оппозиціи въ сеймѣ, финны дали уклончивый отвѣтъ въ томъ смыслѣ, что можетъ быть большой оппозиціи въ сеймѣ и не будетъ. Мы распрощались.

Дорогой, идя домой, я спросилъ моего чичероне, почему финскіе соціалъ-демократы, будучи самой крупной партіей въ сеймѣ, не берутъ на себя отвѣтственности въ управленіи страной?

«Сознательно», — отвѣтилъ мой спутникъ. «Если они — соціалисты возьмутъ сейчасъ власть, рабочіе потребуютъ немедленно осуществленія соціалистической программы въ жизни, а это вѣдь несвоевременно пока. Соціалисты думаютъ, что, оставаясь только оппозиціей, они больше принесутъ пользы своему народу, подталкивая буржуазію на назрѣвшія и насущныя реформы момента»….

Тутъ разсуждали весьма трезво. Долгій конституціонный режимъ сдѣлалъ ихъ интеллигенцію болѣе практичной. Не то, что — мы, россійскіе интеллигенты — идеалисты, никогда не нюхавшіе никакой практической государственной дѣятельности, вынужденные теперь идти ощупью и спотыкаться на каждомъ шагу. «Развѣ не насмѣшка судьбы, — съ горечью проносилось въ головѣ во время этой бесѣды, — что я — сынъ великой страны — вынужденъ чуть ли не униженно просить о помощи ей у маленькой Финляндіи?!»…

Раутъ тоже провалился.

Онъ состоялся въ 5 часовъ вечера 5 ноября. Прибыли: предсѣдатель совѣта министровъ Веннола, тальманъ Реландеръ, мин. ин. дѣлъ Хольсти, мин. пром. Еркко, военный министръ Бергъ, члены бывшаго правительства Ингманъ, Лео Эрнроотъ (б. мин. ин. дѣлъ), Паасикиви, Стенротъ, ген. Энкель, только что вернувшійся изъ Парижа — бывшій начальникъ штаба Маннергейма, ген. Игнаціусъ, ком. сов. Крогіусъ, оказавшій въ свое время громадныя услуги бѣлому движенію въ Финляндіи, дир. Прокопе, дир. банка Пфалеръ, маг. А. Е. Альфтанъ, проф. Хирнъ и мн. др. Были на-лицо лидеры всѣхъ партій (кромѣ отсутствовавшаго по болѣзни Алькіо). Присутствовали представители главныхъ органовъ печати: сенаторъ Неваллина («Uusi Suomi»), А. Р. Френкель («Hbl»), г.Эрнфельдъ («Hels. Sanomat»), бар. Альфтанъ — публицистъ и общественный дѣятель. Изъ представителей иностранной печати — мистеръ Поллакъ («Times»),

«Никогда еще со времени существованія независимой Финляндіи (да и до этого времени) не собиралось такое разнообразное по составу и вліятельное по своему общественному значенію общество для бесѣды съ представителями русскаго общества»[200].