ПРОКЛАМАЦІЯ, КОТОРУЮ ГЕН. РОДЗЯНКО ОТКАЗЫВАЛСЯ ПРИЗНАТЬ ЗА СВОЮ.
Думы рабочаго.
Вотъ я, рабочій, сынъ трудового народа; горе трудящагося — мое горе; съ народомъ совершалъ я ошибки, съ народомъ преступалъ заповѣди. Гдѣ были люди — тамъ былъ и я. Теперь стоимъ мы и безнадежно топчемся въ тупикѣ. Дикая глухая стѣна воздымается передъ нами; стѣна слѣва, стѣна справа. Впередъ ходу нѣтъ и своротить некуда, оглянемся же назадъ и провѣримъ по совѣсти все.
Конечно, особенно хвалиться нечѣмъ, а все же мы, рабочіе, когда то были сыты, обуты, одѣты, сравнительно обезпечены, жили безъ особой нужды, жили въ мирѣ и покоѣ; въ нашемъ государствѣ, какъ никакъ, а всякій свою защиту имѣлъ. Вмѣстѣ со всѣми гражданами мы несли свои государственныя повинности. Въ жизни своей каждый изъ насъ былъ самъ себѣ господинъ. На широкомъ полѣ русской промышленности рабочій могъ въ. мѣру силъ найти мѣсто приложенія своего труда, своего — знанія, своей способности, а потому добросовѣстный трудолюбивый человѣкъ могъ имѣть достаточный заработокъ. Прежде былъ рынокъ, былъ спросъ на производительный рабочій трудъ, былъ заработокъ, была жизнь здороваго труда. Прежде рынокъ потреблялъ всѣ наши издѣлія и требовалъ все новыхъ произведеній рабочаго труда, ибо потребитель не страшился расширять кругъ своихъ потребностей, не страшился потому, что жилъ въ благоустроенномъ государствѣ, гдѣ былъ правый судъ, прочный законъ, мощная опора отъ враговъ и покусителей на чужое добро.
Такъ было до большевиковъ.
Но опьяненные большевистскою мечтою сразу стать владѣльцами всѣхъ богатствъ, всѣхъ цѣнностей и черезъ то получить власть жизни и смерти, мы поднялись и возмутились противъ оберегавшаго нашу жизнь и покой государства и въ короткое время смаху разрушили все то, къ чему стремились въ теченіе долгихъ вѣковъ. И скатываясь по лѣстницѣ разрухи и развала все ниже и ниже, мы не только растеряли великое достояніе своего народа, но и самую душу свою почти до дна растеряли. Но все же мы живы, еще есть у насъ, хотя и избитое, но способное чувствовать боль тѣло. Ужель и послѣдняго остатка жизни своей не пожалѣемъ мы ради все той же безумной большевистской несбыточной мечты?
Братья мои, народъ рабочій! Осмотритесь кругомъ, разберитесь, наконецъ, за кѣмъ идете, кто стоитъ у насъ во главѣ, къ чему привели насъ наши новые руководители!
— Вотъ онъ бритый подъ англичанина, горбоносый, курчавый брюнетъ, уши оттопырены, толстогубый, съ маслицемъ въ глазахъ международный пройдоха. У него одна страсть — гешефтъ и нажива, одинъ богъ — кредитный билетъ, одна цѣль. — всемірное господство. И это нашъ повелитель.
Среди мира онъ ведетъ насъ на войну со всѣмъ человѣчествомъ, безъ закона и права насильно превращаетъ онъ русскихъ рабочихъ въ солдатъ. Для сбереженія своей самозванной власти, для охраны своихъ сундуковъ съ награбленнымъ русскимъ добромъ, онъ посылаетъ на убой сотни тысячъ русскихъ людей. Когда то свободолюбивые миролюбцы, когда то гордый пролетаріатъ, — словно убойный скотъ, покорные и послушные наглымъ приказамъ Бронштейна мы идемъ и воюемъ съ Сѣверомъ и Югомъ, Востокомъ и Западомъ. По волѣ человѣконенавистниковъ на всемъ пространствѣ Русской Земли безконечнымъ потокомъ льется братская русская кровь, истребляется родная русская жизнь.
Съ кроваво-красныхъ знаменъ большевистскаго торжества до сей поры кричатъ обветшалые призывы революціи: — Долой угнетеніе и произволъ! Долой капиталистовъ! Нѣтъ болѣе голодныхъ! Свобода совѣсти — долой религію! Вся власть рабочимъ и крестьянамъ!