Рапортъ.

Доношу Вашему Превосходительству, что въ производствѣ Контръ-Развѣдывательнаго пункта № 2 ввѣреннаго мнѣ Отдѣленія находилось дознаніе о Петрѣ МИХАЙЛОВСКОМЪ, состоявшемъ управляющимъ имѣнія «Георгіевскъ», Ямбургскаго уѣзда, принадлежащаго предводителю дворянства названнаго уѣзда, графу СИВЕРСУ. Къ этому дознанію было присоединено другое дознаніе, возникшее къ этому же пункту объ Иванѣ КАТТЕЛѢ. Какъ МИХАЙЛОВСКІЙ, такъ и КАТТЕЛЬ привлекались къ дознанію въ виду того, что противъ нихъ было возбуждено обвиненіе въ прикосновенности къ большевизму или коммунизму. Однако, при разслѣдованіи, производившій таковое Начальникъ К.-Р. пункта № 2, призналъ обвиненіе МИХАЙЛОВСКАГО и КАТТЕЛЯ недоказаннымъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, усмотрѣвъ изъ обстоятельствъ дѣла, что на Михайловскаго и Каттеля падаетъ обвиненіе въ расхищеніи разнаго имущества, принадлежавшаго владѣльцу имѣнія «Георгіевскъ», а на Михайловскаго сверхъ того и обвиненіе въ именованіи себя неприсвоеннымъ ему званіемъ офицера, препроводилъ оба дѣла, черезъ Ямбургскаго Уѣзднаго Коменданта, Военному прокурору Военнаго Суда С.-З. Арміи на томъ основаніи, что производство разслѣдованій и дознаній по дѣламъ, подсуднымъ Военному Суду, въ кругъ вѣдѣнія Контръ-Развѣдки не входитъ. Военный Прокуроръ, однако, не нашелъ возможнымъ обратить дѣла о Михайловскомъ и Каттелѣ къ производству предварительнаго слѣдствія, — въ виду полной неопредѣленности и противорѣчивости свидѣтельскихъ показаній относітельно существа предъявленныхъ къ Михайловскому и Каттелю обвиненій, и дѣла о нихъ возвратилъ обратно Ямбургскому Областному Коменданту. Такое направленіе дѣла, но моему мнѣнію, не представляется правильнымъ, такъ какъ усмотрѣнныя Военнымъ Прокуроромъ въ актахъ дознанія неопредѣленность и противорѣчіе въ свидѣтельскихъ показаніяхъ предоставляли ему по закону право для устраненія таковыхъ и выясненія существа обвиненій, подсудныхъ суду, предложить полиціи произвести по этимъ дѣламъ тщательное дознаніе подъ наблюденіемъ лица прокурорскаго надзора. Комендантъ, получивъ отъ Военнаго Прокурора дознаніе о Михайловскомъ и Каттелѣ, на предварительномъ отношеніи Военнаго Прокурора, при которомъ препровождались оба дѣла, положилъ резолюцію въ отношеніи одного только МИХАЙЛОВСКАГО, отдавъ распоряженіе о преданіи его военно-полевому суду за присвоеніе непринадлежащаго ему офицерскаго званія, хотя до настоящаго времени еще не издано обязательнаго постановленія о передачѣ дѣлъ по такого рода обвиненіямъ на разсмотрѣніе военно-полевыхъ судовъ. Военно-полевой судъ, какъ это видно изъ протокола его засѣданія, вошелъ въ обсужденіе вопроса о виновности МИХАЙЛОВСКАГО не только въ томъ проступкѣ, за который онъ былъ преданъ суду, но вошелъ и въ обсужденіе еще и обвиненія въ тѣхъ преступленіяхъ, за которыя Михайловскій даже и не былъ преданъ суду, а именно: обвиненія въ поддержкѣ Совѣтской власти и въ расхищеніи довѣреннаго ему имущества. Въ какомъ порядкѣ, кѣмъ и за какое преступленіе былъ преданъ Военно-Полевому суду Каттель, — изъ дѣла не видно, но изъ протокола засѣданія Военно-Полевого суда усматривается, что военно-полевой судъ судилъ Каттеля за принадлежность къ партіи коммунистовъ и также за расхищеніе довѣреннаго ему имущества. МИХАЙЛОВСКІЙ и КАТТЕЛЬ признаны судомъ виновными и приговорены къ смертной казни черезъ повѣшеніе. Приговоръ въ отношеніи ихъ приведенъ въ исполненіе. Обсуждая обстоятельства дѣла о Михайловскомъ и Каттелѣ, я считаю необходимымъ обратить вниманіе на то, что Михайловскій являлся лицомъ, уполномоченнымъ владѣльцемъ имѣнія «Георгіевскъ» на управленіе имѣніемъ нотаріальной довѣренностью, при чемъ въ силу русскихъ законовъ, дѣйствовавшихъ до 27 октября 1917 г., и неоднократныхъ разъясненій Правительствующаго Сената, могъ быть привлеченъ къ отвѣтственности за растрату ввѣреннаго ему имущества только по жалобѣ потерпѣвшаго или его законныхъ представителей и не иначе, какъ послѣ признанія надлежащимъ судомъ гражданскимъ того обстоятельства, что онъ переступилъ предѣлы данной довѣренности. Въ обстоятельствахъ дѣла о Михайловскомъ можно почерпнуть указанія на то, что дѣятельность Михайловскаго, во время господства большевиковъ въ Ямбургскомъ уѣздѣ, могла быть объяснена его желаніемъ сохранить для своего довѣрителя принадлежащее послѣднему имущество. Поэтому сужденіе Михайловскаго за расхищеніе ввѣреннаго его управленію имущества безъ допроса того лица, которое его уполномочило на управленіе этимъ имуществомъ, или безъ допроса законныхъ представителей такого лица, представляется существеннѣйшимъ нарушеніемъ правомѣрности. (Эти лица на дознаніи не были допрошены, такъ какъ для цѣлей Контръ-Развѣдки допросъ ихъ представлялся излишнимъ). По тѣмъ же основаніямъ, какія приведены въ отношеніи Михайловскаго, представляется неправомѣрнымъ й сужденіе Каттеля военно-полевымъ судомъ за расхищеніе имущества, такъ какъ въ такомъ дѣяніи онъ обвинялся, какъ соучастникъ Михайловскаго. Обвиненіе Михайловскаго въ именованіи себя неприсвоеннымъ ему офицерскимъ званіемъ составляетъ проступокъ, предусмотрѣнный 1416 ст. Улож. Нак., и влечетъ за собой наказаніе штрафъ или кратковременный арестъ. Отвѣтственность за такое дѣяніе, съ начала войны до 1917 г. включительно, по постановленіямъ Командующаго Арміями фронта, на основаніи 417 ст. Положенія о военно-полевомъ управленіи войскъ въ военное время, была усилена, въ виду чего и наказаніе за этотъ проступокъ было повышено до отдачи въ исправительныя арестантскія отдѣленія на 1 г. 4 м. съ лишеніемъ правъ. Временнымъ же правительствомъ были отмѣнены всѣ постановленія высшихъ командующихъ лицъ, изданныхъ въ порядкѣ упомянутой 417 ст. въ цѣляхъ повышенія наказанія. Такимъ образомъ для усиленія наказанія за именованіе себя непринадлежащимъ офицерскимъ званіемъ было необходимо согласно 417 ст. Положенія военно-полевого Управленія войскъ въ военное время, чтобы, до совершенія Михайловскимъ этого проступка, Командующимъ Арміей былъ изданъ приказъ объ усиленіи наказанія за такое дѣяніе и чтобы этотъ приказъ былъ предварительно объявленъ для всеобщаго свѣдѣнія установленнымъ порядкомъ. На основаніи изложеннаго, находя, что преданіе Михайловскаго военно-полевому суду за присвоеніе непринадлежащаго ему офицерскаго званія, а затѣмъ сужденіе его военно-полевымъ судомъ за тѣ дѣянія, за которыя онъ вовсе не былъ преданъ военно-полевому суду, заключаютъ въ себѣ указанія на признаки незакономѣрныхъ дѣйствій Ямбургскаго областного коменданта и назначеннаго имъ военно-полевого суда, считаю необходимымъ довести объ этомъ до свѣдѣнія Вашего Превосходительства. Равнымъ образомъ, по моему мнѣнію, является неправомѣрнымъ и сужденіе военно-полевымъ судомъ Каттеля за принадлежность къ партіи коммунистовъ и расхищеніе довѣреннаго ему имущества, тѣмъ болѣе, что ни въ дѣлѣ о самомъ Каттелѣ, ни въ дѣлѣ о Михайловскомъ, къ которому дѣло Каттеля было присоединено, не содержится никакихъ указаній на то, состоялось ли вообще преданіе Каттеля военно-полевому суду и если состоялось, то кто предалъ его военно-полевому суду и за какія именно преступныя дѣянія. КОЛЛЕЖСКІЙ СОВѢТНИКЪ (подпись). Дѣлопроизводитель: Титулярный совѣтникъ (подпись). Съ подлиннымъ вѣрно: Дѣлопроизводитель Титулярный совѣтникъ (подпись).

Михайловскій и Каттель были не простые мужики или безвѣстные городскіе обыватели. За нихъ усиленно всюду хлопотали, дѣло о нихъ дошло (хотя, увы, послѣ ихъ смерти) даже до самого начальника тыла сѣв.-зап. арміи. Иначе происходила расправа по волостямъ съ такъ-называемой мелкой сошкой. Беру на выдержку одно, два изъ самыхъ рядовыхъ распоряженій уѣзднаго коменданта по Мошковской волости, Гдовскаго уѣзда.

УПРАВЛЕНІЕ КОМЕНДАНТА Коменданту Мошковской волости. Гдовскаго Уѣзда. По части Строевой. № 7074. 3 іюля 1919 года. Гдовъ, Петроград. губ. Фельдшера разрѣшаю оставить, а лицъ подозрительныхъ и возбудившихъ населеніе арестовывайте и представляйте ко мнѣ. По постановленію Военно-Полевого Суда уже разстрѣляно 6 человѣкъ.

Уѣздный комендантъ Гв. Полковникъ (подпись). Временно исп. обяз. Адъютанта Прапорщикъ (подпись). УПРАВЛЕНІЕ КОМЕНДАНТА Коменданту Мошковской волости. Гдовскаго Уѣзда. По части Судной. № 675. 31 іюля 1819 года. Гдовъ, Петр. губ. По постановленію Военно-Полевого Суда граждане: дер. Дымоколь, Мошковской волости, Семенъ Калинъ повѣшенъ, дер. Зуевицъ той же волости Константинъ Германовъ разстрѣлянъ, а потому предписываю Вамъ конфисковать ихъ имущество, оставивъ для ихъ семьи самое необходимое для прожитія. Уѣздный комендантъ Гв. Полковникъ (подпись). Дѣлопроизводитель Судной части Губ. Секретарь (подпись).

Аналогичныхъ распоряженій комендантовъ можно найти сколько угодно и по другимъ волостямъ, но я не стану приводить ихъ тѣмъ болѣе, что сами духовные отцы приказа № 14 — г.г. Кузьминъ-Караваевъ, Карташевъ и Суворовъ откровенно потомъ признались въ своей книгѣ, что «коменданты, уѣздные и волостные допускали постоянное превышеніе власти. Политическія задачи преслѣдовались неумѣло, все сводилось къ жестокости».[54] Авторы этого пессимистическаго резюмэ забыли только одно добавить, что духъ и содержаніе приказа заранѣе развязывали руки комендентамъ и что «превышеніе власти» со стороны послѣднихъ было логическимъ завершеніемъ приказовъ №№ 1 и 31.[55]

Въ короткое время ставленники Хомутова дали себя знать повсемѣстно и запуганные крестьяне робко освѣдомляются у заѣзжихъ чиновниковъ: «что же это такое, эта новая власть?» Въ рапортѣ нѣкоего военнаго чиновника Васильева отъ 16-го іюня 1919 г. читаемъ, что всюду «крестьяне интересуются Временнымъ Правительствомъ, въ данное время спасающимъ Россію. По данному вопросу народу желательно знать, гдѣ и подъ чьимъ руководствомъ дѣйствуютъ правительства, что ими уже сдѣлано и какая конечная цѣль каждаго изъ правительствъ». Информація, по мнѣнію г. Васильева, тѣмъ болѣе необходимая, что со стороны большевиковъ проникаютъ растлѣвающія умъ и душу свѣдѣнія, крестьяне находятся въ положеніи неустойчивости и полной шаткости ихъ мнѣній… и при томъ не знаютъ, какими законами руководствоваться » (Курсивъ мой. В. Г.). Въ отвѣтъ на это, какъ мы видимъ, крестьяне дождались цѣлаго ряда такихъ приказовъ, въ которыхъ подлинная физіономія новой власти вырисовалась съ исчерпывающей полнотой.

Финансовое и экономическое положеніе края такъ и не улучшается. Власть не только не въ состояніи оживить производительныя силы населенія, наладить дѣятельный товарообмѣнъ, но она сама то и дѣло ломаетъ голову, гдѣ бы достать денегъ, чтобы заплатить жалованье арміи и многоголовому, непомѣрно распухшему тылу.

Когда проэктъ дѣлать фальшивыя керенки былъ отвергнутъ Политическимъ Совѣщаніемъ, а другого болѣе морально пріемлемаго выхода совѣщаніе не указало и денегъ само не добыло, финансовый отдѣлъ при начальникѣ тыла, чтобы наполнить пустующую правительственную кассу, вынужденъ былъ выступить предъ населеніемъ въ роли ростовщика. Началась знаменитая и скандальная продажа американской муки населенію, съ «молчаливаго одобренія» Политическаго Совѣщанія «по цѣнѣ въ шесть разъ большей противъ цѣны, по которой отпускало ту же самую американскую муку по карточкамъ эстонское правительство, и почти въ три раза дороже рыночной вольной цѣны».[56]

Но не помогъ и такой чисто-ростовщическій пріемъ. На совѣщаніи въ Гельсингфорсѣ въ концѣ іюня, послѣ доклада членамъ Политическаго Совѣщанія начальника снабженія арміи полк. Полякова, выяснилось, что расходная смѣта на іюль 60 милл. руб., а доходъ отъ муки составилъ не болѣе 7–8 милл., такъ какъ американцы не дозволили продавать болѣе 1/2 фунта не душу. Пришлось разрѣшить выпускъ армейскихъ денегъ (такъ наз. «родзянокъ») исключительно подъ генеральскіе погоны, какъ острили въ то время въ Ревелѣ, сначала на 5, а потомъ на 30 милл. рублей. Кромѣ того, «Политическое Совѣщаніе постановило приступить къ печатанію въ Стокгольмѣ кредитныхъ билетовъ полевого казначейства, съ гарантіей оплаты по взятіи Петрограда на одинъ милліардъ двѣсти милліоновъ рублей»[57].