А почему неизвѣстный псковичамъ доселѣ г. Ивановъ оказался уже «предсѣдателемъ» еще имѣющаго быть организованнымъ общественнаго управленія, сіе опять оставалось неизвѣстнымъ. Страннымъ также показалось отсутствіе прямого приказа Балаховича вообще о какомъ либо назначеніи г. Иванова. Все послѣдующее объяснило эти странности: Балаховичъ, какъ оказалось потомъ, сознательно избѣгалъ афишированія своей связи съ г. Ивановымъ.
А пока самъ этотъ г. Ивановъ анонимно въ статьѣ «отъ редакціи» (кто редакторъ? — по газетѣ опять таки не было видно) такъ характеризовалъ программу новой власти и личность ея руководителя:
«Народоправство въ рамкахъ назрѣвшихъ потребностей и здраваго смысла — вотъ основа всѣхъ нашихъ разсужденій и дѣйствій, и мы зафиксировали это свое убѣжденіе въ формѣ требованія созыва новаго учредительнаго собранія, изъявленія воли котораго требовалъ даже послѣдній претендентъ на русскій престолъ — Великій Князь Михаилъ Александровичъ. Земля крестьянству — наше рѣшеніе земельнаго вопроса. Предпочтеніе въ смыслѣ владѣнія должно быть оказано не помѣщику, а крестьянину, который долженъ быть хозяиномъ русской земли. На хуторскомъ хозяйствѣ сошлись сейчасъ всѣ, и принципъ частной собственности утверждается и въ этой области. Частная иниціатива и предпріимчивость въ области торговли и промышленности и въ помощь имъ созданіе образцоваго транспорта характеризуютъ наши взгляды на хозяйственную политику страны. Наша задача примиреніе и удовлетвореніе всѣхъ слоевъ народа и на пути къ ней занятіе Пскова сыграетъ значительную роль, ибо населеніе изъ нашихъ дѣйствій увидитъ, зачѣмъ мы пришли — для угнетенія народнаго или для помощи ему въ его тяжкихъ страданіяхъ. Нынче вѣрятъ не словамъ, а дѣламъ. И дѣла эти будутъ и уже есть. Наши побѣды всѣмъ говорятъ, что всходитъ солнце новой Россіи.» [3]
Ярко, сильно! Въ программной части несомнѣнно вѣрныя, здравыя мысли, но все это сразу же, такъ сказать, подсаливала бьющая въ глаза реклама Балаховича и «дѣла»… которыя «уже есть». Первымъ шагомъ «демократа» Балаховича были ужасныя казни и грабежи, первымъ шагомъ «демократа» Иванова — упраздненіе городского самоуправленія, на функціи котораго до него не покушалась даже оккупаціонная нѣмецкая власть. За позой пробивалась совсѣмъ другая суть. И только тамъ, гдѣ совершенно невозможно было отвернуться отъ того, что «уже есть» и замолчать ужасные факты подлинной дѣйствительности, г. Ивановъ пытался подыскать имъ нѣкоторое идейное оправданіе.
«Не можемъ мы, возставшіе противъ рабства, нести это рабство своему народу. Мы хотѣли бы такъ осторожно ступать по родной почвѣ, чтобы не раздавить ни одной былинки, но народная воля строга и непреклонна — и мы должны сотворить судъ и расправу. Поднявшій мечъ долженъ отъ меча же погибнуть. Мы закалили свое сердце на эти дни народнаго гнѣва и пусть народъ вѣритъ намъ»… [4]
Такъ оправдывались именемъ народа гнусныя сцены творимыхъ Балаховичемъ казней. А въ назиданіе и поученіе сомнѣвающимся внушительно говорилось въ другой статьѣ «Великая волна»:
«Съ нами Богъ! Съ нами народъ! Знайте и покоряйтеся, убійцы!»
На пріемѣ многочисленнаго псковскаго чиновничества г. Ивановъ опять сталъ въ позу. Онъ оказался незауряднымъ ораторомъ и сказалъ большую рѣчь, закончивъ ее довольно эффектно: «Къ старому возврата нѣтъ, наша цѣль — Учредительное Собраніе, которое рѣшитъ форму правленія и начертаетъ аграрную реформу».
За «словами», чтобы имъ окончательно не вѣрили, слѣдовали снова «дѣла». Для надобностей города и войска Ивановъ предложилъ на другой день обложить евреевъ на 2 милліона рублей контрибуціи[5]. Онъ сталъ уже записывать имена, которыя ему услужливо подсказывалъ кто-то изъ мѣстныхъ жидоѣдовъ, но послышались протесты: «Почему только евреевъ, а не всѣхъ богатыхъ купцовъ?» Ивановъ не счелъ возможнымъ мотивировать свою затаенную мысль, быстро убралъ листъ, сказавъ, что «обойдемся безъ этого, достанемъ въ штабѣ».
Спустя дня три послѣ описаннаго случая, появился списокъ цѣлаго ряда купцовъ, которые въ трехдневный срокъ обязывались внести Балаховичу разныя болѣе или менѣе значительныя суммы. Въ спискѣ фигурировали, правда, не одни евреи, попадались изрѣдка и христіанскія фамиліи. Процедура взиманія, судя по имѣющейся у насъ копіи одного документа, была чрезвычайно проста.