«Сѣли за столъ. Предсѣдательствуетъ Штрандманъ, докладываетъ Поска, Вы знаете, говоритъ Поска, телеграмму, полученную нами отъ Чичерина (раньше было предложеніе отъ меньшаго калибра большевиковъ — мы отмалчивались, теперь передъ нашимъ народомъ нельзя больше молчать), Вы знаете и нашъ отвѣтъ. Мы послали делегатовъ въ Псковъ, на которыхъ возложено двѣ задачи: 1) потребовать, чтобы и другимъ тремъ республикамъ было сдѣлано предложеніе о мирныхъ переговорахъ; 2) чтобы мирные переговоры велись одновременно со всѣми четырьмя республиками. На первое требованіе уже данъ отвѣтъ: вчера со стороны большевиковъ сдѣлано аналогичное предложеніе Латвіи, Литвѣ и Финляндіи. Получивъ отвѣтъ и на второй вопросъ, наши делегаты должны немедленно вернуться обратно. Намъ теперь желательно знать, какъ Ваше правительство относится къ этимъ переговорамъ, при чемъ Вы, разумѣется, можете быть увѣрены, что ни ваше правительство, ни Ваша армія не будутъ преданы.
Маргуліесъ. Мы въ этомъ не сомнѣвались и я считаю долгомъ своимъ заявить передъ присутствующими, что Ив. Ив. Лоска насъ своевременно предупредилъ о началѣ переговоровъ и для насъ сюрпризомъ было лишь рѣшеніе послать делегатовъ на сегодня.
Поска. Я въ субботу заходилъ къ Степану Георгіевичу (Ліанозову), но узналъ, что онъ въ Финляндіи[115].
Маргуліесъ. Благодарю Васъ. Что касается вашего отношенія къ переговорамъ, позвольте отвѣтить вамъ тѣмъ, что я считаю политической аксіомой: кто началъ переговоры съ большевиками, тотъ на 9 / 10 уже побѣжденъ ими. Вѣдь большевики ползучи, какъ лишай, и способы ихъ проникновенія въ народную душу неуловимы; открыть передъ ними двери въ эту душу, значитъ впустить ихъ въ нее. Разумѣется, мы не претендуемъ на то, чтобы вы пожертвовали вашими интересами для защиты нашихъ, но для насъ и для васъ переговоры съ большевиками — гибель. Вы спрашиваете, чего мы хотимъ теперь, когда вы вступили въ переговоры? Двухъ вещей: первое — тяните ихъ, чтобы наша армія, снабженіе которой вопросъ 10 дней, могла перейти въ наступленіе, которое спасетъ насъ и васъ; второе — и впредь въ такіе отвѣтственные моменты, какъ тотъ, который мы переживаемъ, дѣлитесь вашими планами съ нами.
Поска. Затяжка неизбѣжна. Четыре правительства должны и у себя и между собой сговориться объ условіяхъ мира, о которыхъ еще не говорили въ деталяхъ, и у Васъ будетъ достаточно времени, чтобы развить наступленіе арміи, которой мы отъ души желаемъ успѣха, ибо она насъ избавитъ отъ необходимости вести переговоры.
Маргуліесъ. Тогда позвольте передать вамъ просьбу ген. Родзянко — создать ему спокойный тылъ. Вы знаете о событіяхъ въ Нарвѣ третьяго дня, гдѣ эстонскіе солдаты ранили нѣсколькихъ русскихъ офицеровъ на почвѣ срыванія погонъ. Было бы желательно, чтобы эти большевистски-настроенныя части были переведены изъ Нарвы.
Штрандманъ. Я протестую противъ названія какой-бы то ни было эстонской войсковой части большевистски-настроенной — у насъ такихъ частей нѣтъ.
Маргуліесъ. Меня крайне радуетъ утвержденіе военнаго министра[116], я его немедленно передамъ командующему арміей. Во всякомъ случаѣ желательно разобрать это недоразумѣніе и устранить его причину.
Поска. Наше войско хочетъ знать, за что оно борется, а вотъ союзники не признаютъ нашей независимости; не признаютъ ея, ибо Колчакъ ея не признаетъ…
Изъ остальныхъ присутствующихъ никто не проронилъ ни слова.