Тут палатки и там палатки, — будто шампиньоны за городом выросли. Это два белопалаточных лагеря: в одном красноармейцы, а в другом — пионеры. Разделяет их широкая площадка, усыпанная песком, на которой в сторонке, — как стадо, загнанное в загороди, — находятся гимнастические приборы: турник, кольца и другие, на которых и ребята, и красноармейцы физкультурят.
Палатки пионеров вытянулись в один ряд, — словно гуси спускаются к речке. А утром, когда над рекою стелется туман, из города кажется, что это не палатки, а лебеди на озере плавают.
Вожатый у пионеров — Колька, командиров сын.
Вечером ребята готовились к приходу вожатого. Он сказал им:
— Ребята, сегодня костры будем жечь!
И они рады стараться. Гурьбой отправились в старинную рощу за сучьями. Крики свежих голосов разбудили старые деревья. Ребята полезли на них, путались в ветвях, — как у старика в бороде. Гриша Звонкий, самый резвый из пионеров, с веревкой залез на лохматую ветлу, выбрал голый сук, почерневший от времени, зацепил его веревкой и крикнул ребятам вниз.
— Тяни!
Ребята, как бурлаки, уцепились за веревку и потянули. Сук хрустнул, — будто старику руку вывихнули, — и отломился. Ребята захохотали и кричали Грише:
— Гринь, вон тот здоровенный-то, сломим давай!
— Больше, ребят, набирай! Распалим костры, чтобы небу жарко было.