— Ступай за тележкой, — выезжать надо.
Сбегал за тележкой.
Опять с мешками начали возиться. Опять гири в карман накладывал. Опять ноги заплетались.
На базаре раскинули палатку раньше всех. Милиционер пригрозил, чтобы до срока торговать не начинали. А Егор Михеич, поглядывая на портрет Ленина, (рядом с патентом) подмигивал милиционеру, — дескать:
— Мы люди советские… Ленин у нас в почете.
Только отвернулся милиционер, а Егор Михеич торговлишку, из-под полы, начал. Семку на пост поставил.
— Ты, парень, смотри как следует. Шпану разную гони вон… А ежели кто из господ, что нибудь потянет, так ты мне — на ушко… Всякий народ бывает… Иной и господин, а от даровщинки не откажется… Знаю: все дармоеды, не хуже тебя.
Семка вразумился этому и целый день, как собака на цепи, ходил вокруг палатки.
А вечером — снова таскаться с мешками.
Так и проходила его жизнь.