В сжатом историческом очерке (см. глава пятая, отдел «Религия и философия») Гортер изображает развитие религии таким образом, как будто первоначальной ступенью последней было поклонение человека силам природы (так называемая «естественная религия»), как будто человек, при неразвитости техники подавленный этими силами обожествлял то чудесное, таинственное, непреодолимое, что он открывал в солнце, огне, море, реке, дереве и т. д. Затем человек переходит, по представлению Гортера, к обожествлению свойств самого человека и, наконец, в поисках за объяснением действующих в нем мощных социальных побуждений и чувств, приходит к убеждению, что бог,, это — дух. В таком же направлении ищет Гортер объяснений возникновению монотеизма (единобожия).

Действительная последовательность в развитии религии была не такова, и в марксистской литературе такие объяснения были признаны несостоятельными еще в конце девяностых годов. Читателя, который хотел бы ближе познакомиться с этим вопросом, мы отсылаем к книге Г. Кунова: «Возникновение религии и веры в бога» (издана в моем переводе книгоиздательством «Коммунист»), где имеются и некоторые указания на литературу предмета[1]. Гортер невольно показал своим промахом, что исторический материализм обеспечивает плодотворные результаты лишь при том условии, если выводы делаются на основании широкого изучения предмета.

Нельзя признать достаточными те соображения, которые Гортер, следуя за Паннекуком, высказывает об отношении пролетариата к религии. Признавая, что развитие приводит рабочий класс к полной безрелигиозности, Паннекук тем не менее по существу отстаивает для практики позицию всестороннего нейтрализма, безусловного невмешательства в эту область («религия — частное дело»), полагая, что время, опирающееся в своей работе на развитие производственных отношений, сделает все необходимое в этой области. Паннекук недостаточно подчеркнул и, может быть, недостаточно уяснил и для себя, что при некоторых условиях возможно и приходится выжидать, когда «время» все сделает за нас и для нас, а другие обстоятельства прямо вынуждают нас наступать на все твердыни контр–революции, из которых она сначала делает против нас вылазки, а потом поведет решительное наступление[2].

Решение этого вопроса у Гортера стоит в противоречии с общим духом его книжки, проникнутой ярким революционным настроением, предчувствием надвигающейся великой борьбы и стремлением во всеоружии встретить ее наступление

И. Степанов.

Июнь 1919 года.

К немецкому изданию

Предлагаемая небольшая работа моего друга Германа Гортера проложила себе путь к рабочим Голландии и без всякой дальнейшей рекомендации проложит путь к пролетариям, говорящим на немецком языке.

Если же я предпосылаю ей несколько страниц в качестве предисловия, то лишь потому, что в известном смысле на меня падает вина за то, что один из критиков Гортера заявил, будто у Гортера нет понимания исторического материализма.

В одной статье «Neue Zeit» 1903 года я высказал ту мысль, что в прошлом историческом развитии общества законы нравственности находили неограниченное применение только и пределах своей собственной общественной организации, нации или класса, но что они не получали безусловного приложения к классовому или национальному врагу. Еще и в настоящее время, в особенности католические попы, стараются использовать против меня, а также против моей партии констатирование этого факта. Со своей известной любовью к истине, они перевертывают дело: констатирование факта, наблюдавшегося в течение многих тысячелетий, с первых шагов развития человечества, у всех классов и наций, превращается у них в предложение, адресованное к моим партийным товарищам: пусть они не считаются с существующими нравственными воззрениями и, не стесняясь, обманывают народные массы, если этого требует партийный интерес. Дело становится в особенности юмористическим потому, что я высказал свои соображения в статье, направленной против бывшего ревизиониста, а теперь — экс–социал–демократа Г. Бернгардта, который для «выше стоящих» товарищей по партии претендовал на право «обманывать народные массы».