На краткий миг мать отложила шитье и выглянула в окно. Но так уж вышло, что солнце, - а ведь это был один из самых коротких дней в году, уже опустилось к самому горизонту, так что косые закатные лучи ударили ей в глаза. Так что, сами понимаете, ослепленная этим сиянием, матушка не могла со всей отчетливостью разглядеть, что там такое в саду. И однако же, сквозь этот яркий, искристый блеск солнца и свежевыпавшего снега, она заметила внизу маленькую белую фигурку, - ну, просто как живую! Увидела она также и Фиалку с Пионом, - по чести говоря, на них мать смотрела куда больше, чем на снеговичку. Двое детишек по-прежнему увлеченно работали: Пион подносил еще снегу, а Фиалка накладывала его на фигурку так же мастерски, как скульптор в нужных местах добавляет к статуе глины. Различая фигурку снежного дитяти, хоть и смутно, мать подумала про себя, что такого замечательного снеговика вовеки не бывало; да и мастеров столь милых на свет не рождалось.
- Они все делают лучше других детей, - молвила она не без самодовольства. - Так стоит ли дивиться, что и снеговики у них получаются не чета другим!
С этими словами мать снова уселась за шитье и поспешно принялась наверстывать упущенное; ведь близились сумерки, а наряд для Пиончика еще не был закончен, а дедушка должен был приехать поездом с утра спозаранку. Проворные пальцы ее мелькали все быстрее и быстрее. И детишки в саду тоже трудились вовсю; а мать все прислушивалась, не долетит ли до нее словечко-другое. Ее изрядно забавляло то, как детские фантазии вплетаются в работу, подчиняя себе мастеров. Похоже, дети и впрямь верили, что снеговичка станет резвиться и играть вместе с ними.
- Что за славная подружка будет у нас всю зиму! - молвила Фиалка. Хоть бы только папа не испугался, что она нас застудит! Ты ведь полюбишь ее всем сердцем, верно, Пиончик?
- Еще бы! - откликнулся Пион. - Я обниму ее крепко-крепко, и усажу рядышком, и поделюсь с ней теплым молоком!
- Ох, нет, Пиончик! - отвечала Фиалка с мудрой серьезностью. - Так нельзя, нет! Нашей маленькой сестричке-снеговичке молоко на пользу не пойдет! Снежный народец ест только сосульки. Нет-нет, Пион; никакого теплого питья ей давать нельзя!
Минуту-другую царило молчание; Пион, чьи коротенькие ножки не знали усталости, снова отправился с паломничеством в дальнюю часть сада. Но вдруг Фиалка громко и радостно воскликнула:
- Смотри, Пиончик! Иди сюда быстрее! На ее щечке заиграл отблеск вон того розового облака! - и румянец не сходит! Ну, разве не красиво?
- Ох, как кра-си-во! - ответствовал Пион, выговаривая все три слога как можно правильнее. - Фиалка, ты только глянь на ее волосы! Они же точно золото!
- Ну, конечно! - ответствовала Фиалка невозмутимо, точно подтверждая нечто само собою разумеющееся. - Этот блик, видишь ли, роняют золотистые облака, - вон те, в вышине. Наша снеговичка почти готова. Вот только губки ее должны быть карминно-алыми, - ярче даже, чем щеки! Пион, а, может быть, они заалеют, если мы оба их поцелуем!