— О! о! выдумалъ же, — сказала служанка. — Но вѣдь хозяинъ же объяснилъ тебѣ, что если бъ раздѣлили землю между всѣми поровну, то найдутся и тогда такіе, что не захотятъ работать и продадутъ свою часть работающимъ, и все пойдетъ по-старому.
— Да, да, хорошо это хозяевамъ такъ говорить! Но вѣдь я работаю какую работу на него? Почему бы мнѣ не работать такъ же на себя? Нѣтъ, Жанна, не все идетъ здѣсь такъ, какъ должно было бы итти. Я очень теперь жалѣю, что не спросилъ тогда у малыша, гдѣ лежитъ та страна, о которой онъ намъ говорилъ. Я думаю, что она гдѣ-нибудь да есть, и мнѣ хочется туда пойти.
Въ эту минуту Гансъ вмѣшался въ разговоръ. Онъ сказалъ, что Автономія дѣйствительно существуетъ, и сталъ разспрашивать о путникѣ, котораго онъ, Гансъ, и Мабъ знаютъ и хотятъ скорѣй отыскать.
Служанка и работникъ могли сообщить имъ лишь очень немногое о Ноно. Они знали только, что мальчикъ говорилъ, что идетъ въ городъ, и что онъ дѣйствительно пошелъ по дорогѣ въ городъ.
Потомъ работникъ сталъ разспрашивать Ганса объ Автономіи, что это за земля, и гдѣ она.
Но наши друзья не могли указать туда дорогу. Они такъ много блуждали по Плутократіи, что теперь не могли точно указать дорогу, да и та дорога, по которой они пришли, закрылась за ними. Они могли дать лишь очень неопредѣленныя, далеко не точныя свѣдѣнія.
И эти неполныя указанія не могли помочь работнику.
Служанка, увидя приближеніе фермера, предложила дѣтямъ не говорить больше объ Автономіи. Она замѣтила, что когда говорили объ этой странѣ и ея нравахъ, хозяинъ начиналъ сердиться.
Мало-по-малу, одинъ за другимъ собрались всѣ обитатели фермы, пришла невѣстка, ходившая на деревню со своими двумя дѣтьми, которыя сейчасъ же свели знакомство съ Пенмокъ.
Сѣли, наконецъ, за столъ. Гансъ, Мабъ и Пенмокъ получили по мискѣ супу и ломтю хлѣба.