И, дѣйствительно, черезъ нѣсколько минутъ голоса пѣвцовъ начали снова еще тише, но отчетливо:
Безъ тѣни сожаленья,
Мой ложный другъ,
Презрѣвъ мои моленья,
Исчезнулъ вдругъ.
Но онъ насъ помнитъ,
Я вѣрю въ то;
Онъ насъ увидитъ,
Взглянувъ въ окно.
Когда пѣвцы замолкли, глаза узника были полны слезами; онъ теперь навѣрное зналъ, что его друзья были недалеко отъ него. Онъ сдѣлалъ послѣднее усиліе, добрался до оконца и открылъ закрывавшую его раму. Въ камеру влетѣла ласточка. Она бросила ему на колѣни пакетикъ, который держала въ клювѣ. Это былъ напильникъ, обернутый письмомъ, въ которомъ Гансъ писалъ ему, что надо распилить всѣ оковы и внимательно слѣдить за тѣмъ, что будетъ происходить вокругъ него, особенно подъ землей, прислушаться и при первыхъ звукахъ приподнять при помощи напильника плиту, подъ которой онъ услышитъ стукъ; не бояться ничего и смѣло войти въ подземный ходъ, который откроется передъ нимъ.