Окруженный дѣтьми, онъ раздавалъ имъ корзинки. Дѣти прыгали около него и кричали: «Мнѣ! Мнѣ, Ляборъ!»[5]
— А Солидаріи некому, значитъ, будетъ сегодня помогать? — сказалъ Ляборъ, улыбаясь и показывая на молодую женщину, стоявшую рядомъ.
— Мы были съ ней сегодня утромъ, — отвѣтило нѣсколько мальчиковъ и дѣвочекъ.
— О, я съ удовольствіемъ пойду съ ней! — сказала Бикетъ.
— И я, и я тоже! — отозвалось еще нѣсколько человѣкъ и, взявъ маленькія ведра, которыя протягивала имъ Солидарія, они пошли съ ней къ строенію на другомъ концѣ лужайки.
Ноно молча стоялъ около Мабъ и Ганса, оставшихся съ Ляборомъ.
— Бери же корзинку, — сказалъ Гансъ, подталкивая Ноно локтемъ. — Ляборъ, дайте корзинку новичку!
— А, это тебя Солидарія взяла подъ свое покровительство, — сказалъ Ляборъ. — Подойди-ка сюда, мальчикъ. Ты, какъ я вижу, ужъ нашелъ себѣ друзей. Понравится ли тебѣ здѣсь, какъ ты думаешь?
— Я думаю, что да, — отвѣтилъ Ноно, беря корзинку и серпикъ, которые протягивалъ ему Ляборъ.
— И я увѣренъ въ этомъ. Иди же съ товарищами, они покажутъ тебѣ, что надо дѣлать.