Но — увы! — и теперь, стоя на плечахъ Ганса, Ноно былъ еще слишкомъ малъ, чтобъ ухватиться за самыя нижнія вѣтки. Выросшій въ городѣ, онъ совсѣмъ не умѣлъ лазать на деревья.
— Вотъ какъ, смотри, — сказалъ одинъ изъ дѣтей. — Вотъ какъ надо дѣлать.
И, обхвативъ дерево руками, онъ полѣзъ, какъ обезьяна, и вскорѣ усѣлся между двумя вѣтками, откуда немедленно посыпался цѣлый дождь вишенъ въ фартукъ дѣвочки, которую звали Пепе[7], потому что она никогда не разставалась со своей куклой.
Ноно съ завистью смотрѣлъ на мальчика, забравшагося на дерево.
— Погоди, — сказалъ Гансъ, — я сейчасъ приду. — Онъ побѣжалъ къ сараю, вынесъ оттуда легкую лѣсенку и приставилъ ее къ стволу дерева. — Теперь и ты можешь взобраться къ Санди.
— Но развѣ ты любишь только вишни? Пробовалъ ты когда-нибудь бананы, ананасы?
— Нѣтъ, я никогда ихъ не видалъ, — отвѣчалъ Ноно, ужъ съ полнымъ ртомъ вишенъ.
— Ну, такъ я нарву тебѣ ихъ къ ужину.
А Мабъ занялась чудными гроздьями смородины, густые кусты которой росли неподалеку отъ вишневаго дерева.
— Не правда ли, — сказалъ Санди, — какъ весело самому срывать свой обѣдъ?