Ноно покачалъ головой.
— Ты, значитъ, нездоровъ, — сказалъ Гансъ.
— Ты чѣмъ-нибудь огорченъ? — прибавила Мабъ.
Бикетъ и Саша встали и подошли къ Ноно, внимательно разсматривая его.
Тогда Ноно, смущенный и сконфуженный, долженъ былъ признаться, что, наѣвшись меду, малины и земляники, которыми угостили его пчелы и жуки, онъ затѣмъ съѣлъ еще много вишенъ. Его желудокъ отказывался теперь принимать еще что-нибудь.
— Выпей немного молока, — сказала Саша, — тебѣ непремѣнно надо выпить теперь молока, потомъ ты съѣшь хоть этотъ чудный персикъ.
Ноно попробовалъ проглотилъ нѣсколько глотковъ молока, но и молоко было ему противно.
Ему пришлось разсказать товарищамъ свои приключенія съ пчелами и жуками, такъ какъ упоминаніе объ угощеніи въ лѣсу возбудило ихъ любопытство.
Насытившись, всѣ принялись убирать со стола: скатерти отнесли въ бѣльевую, посуду въ кухню, гдѣ изобрѣтенныя Ляборомъ машины мыли и перетирали тарелки, которыя затѣмъ оставалось лишь разставить въ буфеты. Столы и стулья были размѣщены подъ навѣсами.
Когда все было въ порядкѣ, дѣти разсыпались по саду, обсуждая, чѣмъ имъ теперь заняться. Большинству дѣвочекъ хотѣлось играть въ «мамы» или «учительницу» — въ воспоминаніе тѣхъ игръ, въ какія онѣ играли дома, — мальчики же хотѣли играть въ чехарду и въ пятнашки. Дѣти посудили, порядили и разбились на кучки, смотря по тому, кто во что хотѣлъ играть.