И какъ ни слабъ былъ крикъ ея воспитанника, онъ болью отозвался въ сердцѣ Солидаріи. Поднявъ глаза къ небу, она увидала колесницу Плутуса.
— Скорѣй! Скорѣй! — крикнула она Электрисіи, — мы должны вырвать мальчика изъ когтей Плутуса. Иди, лети и останови его колесницу.
Быстрѣе, чѣмъ мысль, Электрисія приняла видъ молніи, освѣтила все небо и поразила на лету летучихъ мышей, уносившихъ Ноно и его похитителя.
Но — увы! — несмотря на быстроту молніи, колесница уже успѣла покинуть предѣлы Автономіи, — а Солидарія была могущественна лишь тамъ, гдѣ ее знали и уважали.
Плутусъ, увидавъ себя уже вблизи своихъ владѣній, обратилъ свою колесницу въ парашютъ и медленно спустился при помощи его на землю вмѣстѣ съ Ноно; мальчикъ тоже инстинктивно уцѣпился за веревку парашюта.
Они упали оба на берегъ ручья, раздѣлявшаго на-двое долину. Плутусу стоило перейти на другой его берегъ, чтобъ быть въ своихъ владѣніяхъ.
Но прежде чѣмъ они достигли земли, Электрисія явилась отъ имени Солидаріи къ Наядѣ ручья, и Наяда обѣщала вздуть свои воды, чтобъ преградить дорогу Плутусу.
И вотъ ручей сталъ бурлить и вздуваться, выходя изъ своихъ береговъ и заливая долину, обращая ее въ озеро.
Не теряя ни минуты, Плутусъ поднялъ съ земли половинку орѣховой скорлупы, бросилъ ее на воду и ударомъ своей трости сдѣлалъ изъ нея легкую лодочку, съ трехугольнымъ парусомъ, которымъ было очень легко управлять.
— Живо! — сказалъ онъ Ноно, — сядемъ въ лодку, — Ляборъ ждетъ насъ на томъ берегу. — И онъ указалъ на человѣка, очень похожаго на Лябора, но на Лябора съ жестокимъ отталкивающимъ выраженіемъ лица.