Ноно направился по одной изъ аллей, удивляясь тому, что видѣлъ вокругъ себя. Тамъ на скамьяхъ подъ деревьями сидѣли толстыя, краснолицыя женщины, въ головныхъ уборахъ изъ газа и широкихъ лентъ, съ большими шалями на плечахъ; около нихъ играли дорогими игрушками разодѣтыя дѣти. Нѣкоторыя изъ женщинъ держали на рукахъ младенцевъ, которые не могли еще бѣгать и играть съ остальными дѣтьми; отъ времени до времени онѣ кормили ихъ грудью. Ноно сообразилъ, что это дѣти тѣхъ господъ, которые катаются теперь въ экипажахъ. Женщины же, смотрѣвшія за ними, — ихъ няньки и кормилицы. Эти женщины походили немного на корову Мабъ — «Бѣлянку». Только «Бѣлянка» казалась добрѣе.
Въ кіоскахъ, стоявшихъ среди деревьевъ, продавались игрушки, пирожки и всякія лакомства. Ноно, позабывшій было свой голодъ, увидавъ все это, вдругъ почувствовалъ, что ему страшно хочется ѣсть. Онъ уже зналъ, что въ Плутократіи нужно имѣть деньги, коли хочешь что-нибудь имѣть, а денегъ-то у него и не было.
Тутъ онъ вспомнилъ про свою гармонику. Онъ остановился недалеко отъ одной изъ группъ дѣтей и началъ играть самыя увлекательныя изъ своихъ пѣсенокъ. На его музыку никто не обратилъ никакого вниманія. Долго игралъ мальчикъ, наконецъ, уложилъ свой инструментъ обратно въ карманъ, такъ какъ его единственнымъ заработкомъ оказался лишь надкушенный пирожокъ, брошенный кѣмъ-то изъ дѣтей на землю.
Ноно побрелъ дальше. Вотъ онъ замѣтилъ еще кучку дѣтей, которыя хотѣли бы поиграть съ хорошо одѣтыми дѣтьми, но такъ какъ ихъ платья были нѣсколько поношены, то хорошо одѣтыя дѣти съ презрѣніемъ гнали ихъ отъ себя, няньки же ихъ сердито ворчали, возмущаясь тѣмъ, что какіе-то оборвыши смѣютъ лѣзть къ ихъ барчатамъ. А прохаживавшійся взадъ и впередъ тутъ же по аллеямъ солдатъ, одѣтый въ черное съ красными выпушками, съ большою шпагой на боку, прикрикнулъ на маленькихъ оборвышей, что онъ сведетъ ихъ въ тюрьму, если они не уберутся отсюда.
Еще немного дальше Ноно увидалъ женщину въ лохмотьяхъ. Она вела за собой двухъ ребятишекъ, а третьяго, маленькаго, несла на рукахъ. Она молила о состраданіи изящныхъ господъ и прелестныхъ дамъ, проходившихъ по широкимъ панелямъ, но они не обращали на нее вниманія.
Впрочемъ, одна красивая дама, моложе другихъ, остановилась и положила ей что-то въ руку. Но только она отошла, какъ солдатъ въ черномъ плащѣ подскочилъ къ несчастной, схватилъ ее за руку и грубо сказалъ:
— На этотъ разъ ты мнѣ попалась! Опять выпрашиваешь милостыню. Иди-ка за мной къ судьѣ, а оттуда въ тюрьму.
И, несмотря на крики ея ребятишекъ, несмотря на ея мольбы, солдатъ утащилъ ее съ собой.
Ноно остановился, пораженный тѣмъ, что видѣлъ, и только когда солдатъ, женщина, а за ней и плачущіе ребятишки скрылись изъ виду, онъ пошелъ дальше.
Вскорѣ Ноно пришелъ на большую площадь. Посреди площади стоялъ какой-то памятникъ, огороженный со всѣхъ сторонъ цѣпями, прикрѣпленными къ каменнымъ тумбамъ, такъ что къ памятнику нельзя было даже подойти.