Заслышавъ музыку, Пенмокъ пресерьезно поднялась на заднія ноги и, держа передними воображаемое платье, начала тоже танцовать.
И хотя они уже много разъ видали, какъ Пенмокъ танцуетъ, и хотя имъ совсѣмъ не было весело, но они не могли не разсмѣяться. Мабъ остановилась и надѣла Пенмокъ фартучекъ и шляпу.
Затѣмъ Гансъ снова принялся играть на кларнетѣ, Мабъ танцовать и Пенмокъ за ней, похрюкивая отъ удовольствія.
Музыка привлекла нѣсколько мальчишекъ; они доупада хохотали надъ танцующей Пенмокъ… Двѣ-три женскія головы высунулись въ пріотворенныя двери.
Чтобъ привлечь вниманіе Ноно, въ случаѣ если бъ онъ жилъ здѣсь, Гансъ сыгралъ одну изъ любимыхъ арій Автономіи. Ноно нигдѣ не появлялся. Пока Гансъ игралъ на кларнетѣ, а Пенмокъ танцовала, Мабъ пошла собирать у дверей, протягивая свой тамбуринъ; но никто ничего ей не далъ. Тогда Мабъ попросила какую-то старушку продать имъ немного хлѣба. Но прежде чѣмъ дать хлѣба, старуха попросила показать ей сначала деньги. Мабъ вынула изъ кошелька нѣсколько мелкихъ монетъ и положила ей въ руку. Старуха отрѣзала Гансу и Мабъ по куску хлѣба. Гансъ потребовалъ хлѣба и для Пенмокъ. Старуха, казалось, была поражена тѣмъ, что они хотятъ хлѣбомъ кормить свинью, но, такъ какъ она не дала имъ и половины того, что должна была дать за ихъ деньги, то отрѣзала еще кусокъ и, бранясь, захлопнула передъ ихъ носомъ дверь.
Путники вышли изъ селенія и пошли по дорогѣ, жуя свой хлѣбъ. Они надѣялись дойти до слѣдующаго селенія и тамъ что-нибудь заработать.
Такъ они шли, изрѣдка встрѣчая прохожихъ или различая вдали, среди полей, одинокія фермы.
Наконецъ, они рѣшили сойти съ дороги и зайти въ одну изъ этихъ фермъ и попросить, чтобъ имъ дали что-нибудь поѣсть.
Имъ дали хлѣба, молока и масла. Они попросили еще сварить нѣсколько картофелинъ для Пенмокъ. Фермеръ спросилъ съ удивленіемъ, что имъ вздумалось таскать съ собой свинью, которая можетъ имъ быть только помѣхой, и вызвался купить ее.
Но Гансъ сказалъ ему, что Пенмокъ — не обыкновенная свинья, и что они ни за что на свѣтѣ не разстанутся съ ней.