На втором производственном совещании, собранном в честь оконча ния ремонтных работ, «цехи» ожесточённо заспорили за первое место.
— С какой стати? — горячился Толя. — За что мотористам первое место? Разве они сами кольца точили? Папу попросить каждый может, — он язвительно добавил: — Особенно, если папа ещё и директор…
Павлик багрово покраснел: во-первых, папу он не просил, а сказал маме, что у них нет колец для поршней, а папа сам распорядился. Во-вторых, кольца им самим всё равно не сделать, пришлось бы обращаться на завод. В-третьих, разве он виноват, что у него папа директор? Это со всяким может случиться…
В упор уставясь на Толю, он выпалил всё это одним духом.
— Знаем, знаем! — кричал Толя. — Захотелось первым поехать на мотоцикле, вот и попросил…
— Вовсе не поэтому! Если хочешь знать — я отказываюсь ехать первым на мотоцикле, вот что! Чтобы не было разговоров! Моторный корпус передовой потому, что все ребята хорошо работали, а не я один, как ты не понимаешь! При чём тут я? — Павлик помолчал, передохнул и перешёл в наступление: — Ты лучше скажи: эмблему кто вам нарисовал? Вы сами, да?
Толя смешался: эмблему рисовал дядя Коля, клубный художник, и он же помогал им подобрать такие краски, чтобы всё было красиво и ярко.
— А электрики сами зарядили аккумулятор? Его не на заводе заряжали, да? — напирал на Толю Павлик. — Почему кузовщикам и электрикам могут помогать взрослые, а мотористам не могут?
Поднялся спор, из которого выяснилось, что все цехи желают одного: чтобы вопрос о первенстве был решён справедливо, больше никому ничего не надо! Справедливо мог решить один Юрий Николаевич, а он сидел на подоконнике и молчал.
Пришлось ему встать и высказаться. Первое место он посоветовал всё-таки присудить моторному корпусу: они выполнили самую ответственную часть работы, отремонтировали сердце машины, а второе — кузовщикам за красивую гондолу.