Павлик побежал к мотоциклу.
— Завести!
Павлик нагнулся, осмотрел мотор, выпрямился и нажал ногой на педаль кикстартера. Мотор заработал.
— В седло! — скомандовал Сомов и сам сел в гондолу. — Первая скорость! Вперёд!
Прикусив губу, Павлик выжал сцепление, включил первую скорость, добавил газ и медленно отпустил рукоятку сцепления. Мотоцикл дрогнул и покатился вперёд.
Ирина Сергеевна взволнованно- следила за маленькой, чуть пригнувшейся вперёд фигуркой сына с широко распахнутыми руками, держащими руль. Вот он уже на противоположной стороне зелёного поля. Близится поворот, и лицо мальчика точно окаменело от напряжения. Не отрываясь, он смотрит на посыпанную песком, очерченную меловой полосой беговую дорожку. Вот он мчится мимо трибуны, бросает взгляд на зрителей, встречается глазами с мамой, смеётся и, подняв левую руку, приветственно ей машет.
— Не смей! Не смей! — кричит ему Ирина Сергеевна и тревожно теребит накинутый на плечи кружевной полушалок. — Ухарь какой! Разве можно отрываться от руля?
Мотоцикл уходит на другой конец стадиона, и Ирина Сергеевна внезапно чувствует, что она перестала его видеть. Смахнув украдкой слезу, она сказала сидевшей рядом матери Толи, Александре Фёдоровне:
— Подумайте только, ведёт машину! А ведь я его до сих пор считала малышом.
— Для нас они малышами будут до седых волос, — ответила Александра Фёдоровна и отыскала глазами сидевшего на трибуне Толю.