— Некогда мне. Вылезай, сынок!
— Папа, мне посмотреть завод надо! Обязательно! Я ж тебе сказал — машину буду делать…
— В другой раз когда-нибудь, теперь мне некогда. Вылезай, Анатолий! Кому говорят! — и Мирон Васильевич строго нахмурил брови.
Толя знал, когда отец хмурит брови и нетерпеливо произносит: «Кому говорят?», сопротивляться бесполезно, всё равно отец настоит на своём.
Толя вылез. Так вот всегда: «Вылезай да вылезай!» Раньше, по крайней мере, не так обидно было: хотелось только покататься. А теперь задумано серьёзное дело — посмотреть, как делаются грузовики, — а слышит он только прежнее: «Вылезай!» Эх, папка!
Толя с обидой смотрел на Мирона Васильевича. Тот пригнулся вперёд, прислушиваясь к работе мотора, а Толя думал: неужели ему так и не удастся побывать сегодня на заводе? И он ничего не увидит? И день пропадёт зря!
Когда отец выпрямился и протянул руку к рычагу переключения скоростей, Толя молниеносно принял решение и, вспрыгнув на колеса, ухватился за борт, перевалился через него и лёг животом на груду коричневых поковок.
В то же мгновение машина дрогнула и покатилась, набирая скорость…