Голос невидимого Назаренко прозвучал так громко и близко, что Толя невольно отшатнулся в сторону.
— Здравствуйте товарищ Назаренко! — спокойно сказал Николай Фёдорович, мельком взглянув на серебряное яблочко микрофона, поставленного на гладкий полированный ящик коммутатора. — Доложите, как идёт стотысячный.
Рот у Толи опять приоткрылся от удивления: слишком уж необычно было всё в этой комнате — сидит себе человек за столом и преспокойно разговаривает с другим человеком, который неизвестно даже где и находится. «Услышит ли его тот, Назаренко?» — подумал Толя, с любопытством ожидая, что произойдёт дальше.
Но Назаренко, повидимому, услышал, потому что из коммутатора снова раздался его голос:
— Только что был на участке, Николай Фёдорович. Стотысячный идёт нормально, в двенадцать ноль-ноль будем снимать. Все ждут митинга… Хотелось бы ещё Степана Ильича известить.
— Он у меня. Так что Степан Ильич извещён. Назаренко помолчал и смущённо покашлял:
— Хотелось бы, Николай Фёдорович, оркестр заполучить…
— Вот как! Даже оркестр! — засмеялся Столетов. — Вы собираетесь устраивать настоящий праздник…
— Как же, Николай Фёдорович, — ведь стотысячный. Событие!
— Дело доброе, пришлю и оркестр. Ещё что?