— Уписывает? Кто уписывает?
— Толя твой уписывает. Что, соскучился по приятелю? Выходи встречать. Анатолий Мироныч сейчас домой отправляется, у него разные новости для тебя имеются…
Павлик оцепенел и несколько мгновений держал у уха замолкнувшую трубку. Потом бросил её на рычаги и со всех ног кинулся из комнаты, с порога крикнув матери:
— Нашёлся Толька! У Степана Ильича сидит, булку ест… Можешь заниматься, мама, я не буду тебе мешать!
Глава десятая
ПУТЕШЕСТВИЕ ТОЛИ
Толя терпеливо ждал, когда ему на ладонь упадёт искра. И она, действительно, упала: мелькнув, потрескивая на лету, она врезалась в ладонь. Толя невольно судорожно дёрнул рукой. Однако боли он никакой не почувствовал, так, чуть-чуть, как будто муха пощекотала.
Он осмотрел ладонь, но там ничего не было, кроме крохотной пылинки. Неужели пылинка может так ярко светить? — удивился Толя и протянул руку ещё раз. Опять упала искра, и результат был тот же — пылинка. Несколько раз вытягивал руку Толя, и каждый раз получалось одно и то же. Убедившись, что так ярко светят в самом деле пылинки, он повернулся, чтобы догнать Павлика и Семёна Кузьмича. Их нигде не было видно.
Толе стало не по себе. Случись дело в каком-нибудь другом цехе, он нисколько бы не оробел. Но в литейной… Зловещие огни вагранки, клубы дыма над опоками, грохот формовочных станков, грозный гул воздуха в вентиляторах, пронзительные сигналы шныряющих по цеху электрокаров, от которых так и пыхало нестерпимым жаром, — всё это не очень страшное, когда рядом был Семён Кузьмич, вдруг стало необыкновенно грозным и угрожающим. Он почувствовал себя очень маленьким, слабым и беззащитным в этой необыкновенной и величественной обстановке. Тревожно заколотилось сердце…
Мальчик побежал по проходу, всматриваясь в фигуры людей. Ни Семёна Кузьмича, ни Павлика нигде не было. Толя метнулся обратно: может быть, они где-нибудь на другой стороне вагранки? Он обошёл вагранку и там тоже никого не увидел.