— Носится слух, что в этом сражения в авангарде графа Воронцова убит молодой Строганов; что еще ужаснее, отцу сказали о том без всякого приготовления, и это его сразило. Вы видели в числе гостей Александра Ивановича Красовского. Этот гнусный вестовщик вхож в дом Строгановых; если б он услышал эту новость, он немедленно побежал бы туда, чтоб первому сообщить ее бедной матери.
Я сказал, что не слыхал этого от фельдъегеря, и Оленин просил мена не говорить о том, что я теперь слышал.
Через неделю прихожу к А.Н.Оленину и осведомляюсь, правда ли это.
— Нет! — отвечает А.Н. — К счастью, это был пустой слух: о молодом графе получено известие через неделю после сражения.
— И что ж?! Слух, носившийся в Петербурге восьмого февраля, осуществился двадцать третьего, через шестнадцать дней!
Шла жестокая битва под Красным37. Авангардом командовал граф Воронцов, главным корпусом граф Строганов. Вдруг летит мимо Строганова адъютант из авангарда.
— Что! — спрашивает граф, — каково там идет?
— Очень хорошо, ваше превосходительство, — отвечает адъютант, не узнавший графа, — дело идет прекрасно. Жаль одного: ядром убило молодого Строганова.
Отец обмер, но чувство долга победило страдание сердца. Он встрепенулся, поскакал и командовал до вечера, но тут силы его оставили; он сдал команду графу Воронцову, а сам удалился с поля сражения.
Каким образом знали или толковали в Петербурге о том, что последует во Франции через шестнадцать дней? Недоумеваю. Конечно, случай, но весьма замечательный.