— К председателю совета! Эти двое бросали в птицу!
Пожилые мужчины и женщины, которые по старости были освобождены от работы, стояли в обвитых виноградниками дверях домиков и также кричали:
— К председателю совета!
Толпа ребятишек гнала Муца и Буца по аллее, по направлению к площади.
По краям последней, в форме подковы, выстроились маленькие домики. Их плющевые и виноградные изгороди сходились к зданию совета, с высокой остроконечной башней. Широкая терраса совета выходила на площадь и на нее падали тени пяти исторических дубов.
Так красиво расположился совет Пятидубья. В одной из комнат нижнего этажа сидела за столом коренастая фигура, с багрово-красным шрамом на высоком лбу. То был председатель совета Суровый-Вождь. Он отложил в сторону перо, выглянул в окно и увидел занятное шествие — впереди Муц и Буц, а за ними толпа летающих, бегающих и кричащих детей. У террасы процессия остановилась, а дети продолжали кричать:
— Товарищ председатель! Товарищ председатель! Они бросали в птицу!
— Что? — спросил Суровый-Вождь. Он нахмурился, вскочил со стула, быстро выбежал из комнаты на террасу, посмотрел в лицо Муцу, устремил строгий взгляд на Буца и переспросил его: Не может быть! Как? Великан напал на маленькое слабое создание? Это невозможно!
— Правда! правда! — закричали дети, указывая пальцами на обоих виновников. — Правда!
Муц пристыженно опустил голову, Буц уставился в землю. А Суровый-Вождь долго смотрел на Муца, словно не веря, чтобы такой великан мог напасть на слабое создание. Затем он еще раз взглянул на Буца, лицо которого было скрыто широкополой шляпой, поднял свой орлиный нос и промолвил: