Перед самым дворцом многие лилипуты стали зажимать себе носы, но не унимались:
— Доло-ой толстосумов! Разрази громом замки! Доло-ой…
Вдруг крики, застряли у них в глотках: на валу дворца, в метр вышиной, стоял сам король Пипин с скрещенными на груди руками. Сверкающая под лучами солнца корона бросала на его крохотное личико лучезарное сияние, и лилипуты зашагали за великаном медленнее.
А тот не чувствовал никакого страха перед, короной. Он подошел вплотную ко рву шириною в два метра и стал грозить по направлению к валу.
— Погоди, Пипин, доберемся до тебя! Не собирался ли ты сегодня меня убить, а?
И Муц зашагал вдоль рва, стараясь найти удобное место, чтобы взобраться на вал.
Громовое-Слово тяжело дышал от волнения и с негодованием кричал королю:
— Король! Вы совершили ряд беззаконий! Вы напали на спящего сына неба! Вы собирались его убить! Вы приказали посадить меня в тюрьму. Вы мучаете народ! Позор…
Но и Громовое-Слово внезапно умолк, так как король повернул камень короны на лоб. Огненный сноп света залил его лицо неземным сиянием и ослепленные лилипуты пали ниц. Только Муц, бывший на целую голову выше вала и короля вместе взятых, и Буц, восседавший на плече у Муца, смело посмотрели на короля сверху и засмеялись. Плешь тусклым пятном просвечивала из середины сверкающей короны. Буц, впервые сделавший это забавное открытие, так громко расхохотался, что дубинка заходила ходуном у него в руках. А король решил у себя в душе, что оба они будут за свою наглость высоко, высоко вздернуты на виселицу. Поэтому он сделал вид, что не обращает на них внимания, посмотрел на коленопреклоненную толпу и сказал:
— Лилипуты! Вы хотите огорчить до смерти меня, вашего короля Пипина? Ступайте немедленно на работу, а тем, которые сегодня бежали из тюрьмы, я дарую свободу.