Юлия. Будьте терпеливы, дайте всё до конца открыть вам; но пуще не перебивайте меня ни в одном слове.
Рославлев-старший. Ах, чем вы меня успокоите? Говорите!
Юлия. Не знаю, с чего начать вам рассказ, истинный, но едва вероятный; не знаю, как он на вас подействует, с трудом решаюсь; конечно, судьба этого хотела: мы недаром с вами здесь встретились.
Рославлев-старший. Какое таинственное начало!
Юлия. На пути от Люблина в Краков стоит замок ветхий, брошенный богатыми владельцами; Юлия, девушка им сродни, оставалась дома с пожилою наставницею; здесь она провождала бо́льшую часть времени: посещала хижины поселян, пользовала недужных, утешала скорбных. Она сама рано познала сиротство и своею печалию научилась разделять ее вчуже. Так текли годы, наступила пора непреодолимого любопытства, желанья видеть свет; родственники, друзья покойных отца и матери, приглашали ее в Варшаву; она к ним отправилась. Столица королевства закипела тогда новою жизнию: в ней толпилось множество ваших соотечественников. Один из них, по крайней мере для приезжей Юлии, казался заметнее прочих, она его слишком заметила, он был приятен, имел очаровательный голос. Он искусно играл на гитаре, а объяснялся еще лучше.
Рославлев-старший. Ах, боже мой! уж это не я ли?
Юлия (в сторону). Вот не самолюбив! (Громко.) Вы, конечно.
Рославлев-старший. Продолжайте, продолжайте, да как же я об этом ничего не знал.
Юлия. И как вам знать! Зачем, однако, вы меня перебили? я просил вас дотерпеть до развязки.
Рославлев-старший. Мог ли я выдержать? Продолжайте ради бога, продолжайте!