«Спит иль нет моя Людмила,
Помнит друга иль забыла?» и т(ак) далее.
Этот мертвец слишком мил; живому человеку нельзя быть любезнее.
После он спохватился и перестал говорить человеческим языком, но всё-таки говорит много лишнего, особливо когда подумаешь, что ему дан краткий, краткий срок и миг страшен замедлень я.
Мы коней своих седлаем,
Темны кельи покидаем.
Такие стихи:
Хотя и не варяго-росски,
Но истинно немного плоски.
И не прощаются в хорошем стихотворении.