Мужики — все пятеро — разложили в сторонке от палатки большой костер и в него поставили, каждый для себя: три чайника и два котелка. Сами сидели вокруг на корточках, подправляли угольки каждый под свой чайник и тихонько ругали весь свет.
Столб сырой матерой сосны был неподъемно тяжел. Бехтеева считать не приходилось — он командовал. Старика все берегли. Поднимать столб приходилось Сверчку, Чорту Рыжему, Семену Бритому, да Семену с бородой. Пятеро и ничего бы — да ослаб народ. Репей и Линь варили кашицу.
— Вот лодыри, — сказал Сверчок, поглядывая сердито на мужиков, — поди, Старик, чтоб подсобили.
— Сам ты лодырь, Сверчок, — не упустил случая повздорить Рыжий чорт, — еще не крякнул, а уж за штаны держишься. Берись, ребята!
Он схватил вагу и подвел ее под столб.
— Давай, товарищи!
— Давай, а те сидят да бражничают.
Старик подошел к мужикам и сказал:
— Чаевничать собрались?
— Чаевничать, — за всех ответил черный в вязаном жилете.