Столб, подпертый баграми с трех сторон, стоял легко и прямо в яме.
Сверчок, как ни в чем не бывало, поплевал на руки, схватил заступ и стал зарывать яму.
— Чаевничают, серые дьяволы, — кивал он на мужиков.
Вечером, когда артель пошабашила и собирались спать, к палатке подошли и мужики. Около палатки стоял Старик; он процедил сквозь зубы:
— Вы бы засветло дров запасли, а то замерзнуть можно, — ночь идет крепкая.
— Как это замерзнуть? А палатка-то?
— В палатку я вас не пушу.
— Во-он что! А ты, бедова твоя голова, сурьезный.
— Ты уж и на мою долю вели сучьев набрать. Я с вами у костра ночевать буду.