Он был на последней фуре.
Одноколки тронулись. Рабочие вскакивали и садились в них на ходу. Репеёк свистнул.
— Линёк!
— Я с отцом, — ответил Линёк с передней.
— Не с отцом тебе жить.
Прощай!
— А еще товарищ! — сказал Михайло, останавливая свою лошадь и, смеясь, обратился к Старику, — я рассудил за благо с тобой остаться, бедова голова.
Обоз тельстроты перевалил за бугор и скрылся. С последней двуколки мужик оборотился и закричал:
— Михайло, что же ты?
— А я сейчас, — заорал. Михайло, скатываясь с козел, — дай-ка мне рушницу!