— Но, Буланка! Но, милый!
Буланый пошел сперва шажками, потом усталой тропотою… Репей поехал вдоль линии просекой по тому же направлению, как шли с ремонтом.
Снег слепил глаза. Просека разбежалась в стороны перелеском, деревья отступили, и по сторонам — ничего не видно, кроме белого мельканья снега. Или лес кончился, или поляна была большая. Репеек ехал от столба к столбу. За, снегом даже не видно было проводов.
Репей считал столбы:
— Двадцать три, двадцать четыре… Чего же долго нету — двадцать пятого?.
Буланый потянул повод и свернул было в сторону, но Репей его повернул прямо. Буланый пошел тихо, наклоняясь к земле и всхрапывая. Столба не было видно. Пройдя несколько шагов, Буланый встал и, несмотря на понуканья Репейка, не двигался с места. Репеёк соскочил с коня, шагнул вперед и едва не оборвался: Буланый остановился на краю оврага, — из-под ноги Репья скатился и зашуршал по обрыву ком глины.
Вглядываясь в темноту, Репеёк повел Буланого краем оврага — стена обрыва рисовалась в сетке снега слева мутной темной полосой. Начался подъем; должно быть, Репеёк шел к вершине оврага: прошел не меньше часу, но оврагу не было конца — начались кусты, сплетаясь в чащу. На горе выл ветер. Репеёк, схватясь за гриву, взгромоздился на коня с трудом и сказал:
— Ну, Буланый, вывози! Пропали мы с тобой.
Буланый постоял, попрял ушами и повернул в кусты. Откинувшись назад, Репеёк понял, что конь круто спускается куда-то зарослью вниз… За кустами зачернелись деревья. Буланый остановился и тихонько заржал, уставив вперед уши…
У Репейка перехватило дух: он думал, что Буланый чует волка. Глубоко вздохнув, Репей в свежем ветре почувствовал дух смоляного дыма. Сердце екнуло. Должно быть, Буланый везет назад.