— Некуда девать меду, — догадался Ли.
Янти звонко рассмеялась...
— Меду очень много — потому что у нас очень много цветов. И именно поэтому мы могли, работая над пчелами теми же тремя орудиями: изменением условий жизни, питания и отбором, достичь в быту пчел результатов социального порядка.
На этот раз рассмеялся весело Бэрд Ли, вспомнив, что привело его на опытное поле «Чинграу»: красный флаг над гильдией ткачей в Манчестере. Он сказал насмешливо:
— Уж не хотите ли вы сказать, что вы произвели у пчел...
— Социальную революцию. Вот именно! — воскликнула восторженно Янти. — А чего же бы вы хотели. О! Это до войны начала века пчел ставили в образец «монархического строя»... Еще теперь вы найдете сотни тысяч пасек в несчастной Европе, где в каждом улье есть «царица» пчел или матка, трутни и рабочие пчелы... Мы оставили нашим пчелам из их дореволюционного быта привычку сообща хранить запасы на зиму и сообща кормить и воспитывать «детву». Но у нас нет трутней-производителей и нет цариц-маток. Подобно диким осам, наши пчелы — самки и самцы; средний род бесполых пчел-работниц исчез из наших ульев...
— Вы им вернули радости любви, — задумчиво сказал Бэрд Ли, — конечно, вы правы, уродства нынешнего социального строя проистекают от голода, от недостатка... Например, если бы хлопка было «сколько угодно», то не было бы полуголой бесчисленной толпы китайцев в Америке...
— Что же надо сделать сначала?
— Ага! Вы думаете, что социальная революция произойдет в результате технической. А разве не может случиться так, что именно для того, чтобы она не произошла, пронесутся над вами огненным вихрем новые Тамерланы?
— Мы будем бороться, — просто ответила Янти.