Несколько пристыженный и сбитый с толку, Бэрд Ли попробовал переменить тему разговора...
— Я начинаю понимать, что по сети этих коридоров всем ближе, т.-е., если взять все движение людей в целом. Меня пленяет иное: это отчетливое стремление ваших строителей к минимуму материала; чем меньше затрачивается материала, тем сооружение совершеннее. Здесь вы следуете природе: она строит точно так же.
Берд Ли, полагая, что сказал Сагору самое приятное, ждал от него ответного комплимента.
Однако, Сагор долго молчал. Они подходили уже к помещениям, окружающим центральный зал Дворца Земли, когда Сагор ответил, взвешивая каждое слово:
— Мы — строгие материалисты. То же, что говорите вы, проистекает от нищеты. Человек на земле тысячелетиями нуждался в материалах для своего жилья, орудий труда, одежды, пищи. Отсюда вся так называемая «экономика», в основе ее, как бы пышно и богато не строилась эта наука, лежит та же боязнь нищеты. Ограничимся архитектурой; подрядчики капиталистов строили, экономя материал, потому что это было им выгодно, — от этого своды ваших построек рано или поздно рушились. Вы строили развалины. Ваши инженеры стремились к «минимуму» материала, из тех же соображений они изощрялись в изобретении прочных, но легких конструкций. Но вы ошибаетесь: природа строит не так, ведь в ее распоряжении весь материал... Все совершается с экономией, но чего? Материала? Энергии? Труда? Капитала? Силы?... Ваша эпоха и ваша культура не дали ответа на этот главный вопрос. Почему? Потому что, хотя вы и называли себя иногда материалистами, но вы всегда стояли вне материала, вы его держали в руках, вы его подвергали обработке. Внутрь материала, в глубины материи вы никогда не проникали. А мы во всех наших действиях исходим из самого материала, из свойств его внутренней поверхности. Как бы это проще объяснить! Ну, вот, мы с вами стоим здесь в самом материале, из которого построен Дворец Земли. Строя его, мы стремились вовсе не к тому, чтобы поменьше затратить, а, наоборот, поменьше нарушить его целость. «Природа не терпит пустоты», — вот великий принцип, который забыт порабощенной наукой Европы...
Сагор замолчал. Эхо шагов показало, что они вышли под высокий свод. Впереди забрезжил свет выхода — совершенно синий, как это бывает после долгого пребывания в полной темноте.
Берд Ли простился с Сагором в глубокой задумчивости. Наверху его не поразили после всего, что он узнал о Новой Стране, спокойные лица тех, кто читал наклеенные на стенах объявления о мобилизации. Идя навстречу Янти, Бэрд Ли поймал себя на том, что у него пропадает нервная суетливость, усвоенная в раздражающей обстановке американских городов. Янти его спросила с лукавой улыбкой:
— Где вы пропали? Уж не заблудились ли вы в лабиринте нашего Дворца Земли?
— Да, мы гуляли там с Сагором, я узнал теперь, что в нем нельзя заблудиться... Итак, война. Я так и думал. Любопытно посмотреть, как вооружена ваша армия, что вы противопоставите нашим газовым атакам с воздушных кораблей.
Янти посмотрела в лицо Бэрда Ли с нескрываемым изумлением. И потом звонко расхохоталась.