Кудряша встретили сначала не добром: криком, свистом, с верхних нар кто-то запустил валенком. Кричали:
— Зачем пришел, хозяйский лизоблюд?
— Они нас усмирять с Морозовым приехали… Ишь какой гладкий!
— Шпрынка — бить будем Кудряша — аль нет?
Шпрынка закричал:
— Постой. Не гомони — он нам расскажет про хозяина. Чего он хочет делать.
Ребята угомонились и слушали, — Кудряш им рассказал всё, что узнал в вагоне, — про то, что Морозов грозится фабрику закрыть, что едет Муравьев и полк казаков и что Гаранин сказал, кого забирать…
— Слыхали? — говорил Шпрынка, — хорошенькие новости — а вы в одну душу: бить. Вот что, слушай меня, все ребята вали на улицу, да не кучей, по одному — и по всем казармам скажите, что едут казаки, московский прокурор — а мне Анисимыч про него сказывал: зверь. Муравьев тут другую музыку начнет. Поняли? Скажите по казармам, что Морозов только для виду скидку делает, а думает другое. Ты, Приклей, беги к Конфееву в трактир — там Анисимыч с нашими советуется — скажи ему, какие дела. И чтоб сюда шел — може казаки-то к нам пристанут. Ну — ребята, марш… А Батан где? Эй, Батан?
— Его нету — он у конторы вьется, смотрит.
С верхних нар ребята посыпались горохом.