Со стороны Покрова показался поезд. Напрасно переездный сторож, закрыв шлагбаумы, бегал, крича, чтобы освободили путь. Толпа наплывала, колыхаясь на рельсах. Сторож побежал навстречу поезду, махая красным флагом и трубя в рожок. Поезд встал, не доходя фабрики.
Крики смолкают. К переезду вереницей подъезжают сани под эскортом казаков…
Толпа раздается на́-полы… Из саней выходят губернатор и Муравьев, их окружают пристава, жандармы, офицеры. Губернатор что-то громко говорит, но не слышно за криком и шумом. Только видно, что губернатор грозит рукою в белой замшевой перчатке и широко раскрывает рот. Муравьев изредка кивает головой, будто он учитель, а губернатор ученик, отвечающий урок. Губернатор смолк, и войсковой старшина Донцов, гарцуя на коне, тоже что-то кричит, грозя нагайкой…
Из толпы вышел вперед Василий Волков, снял шапку, махнул ею над головой и свистнул. Крики в середине разом смолкли, и тишина от центра покатилась к краю: так тихая волна бежит кругами по воде от брошенного камня.
Волков крикнут в толпу:
— Федор Авдеич, давай правила сюда!
Из толпы выбрался ткач Шелухин и подал Волкову тетрадь — где было начисто-набело переписаны правила, составленные у Анисимыча в ночь на восьмое. Волков передал правила в руки губернатору и сказал:
— Мы ваших распорядков больше не хотим. Будем работать, коль хочет хозяин — вот по этим правилам…
Губернатор ответил:
— Хорошо, хорошо, мы посмотрим, — и передал тетрадку Муравьеву. Тот поднял голову и глазами показал войсковому старшине на Волкова… Старшина взмахнул нагайкой. Казаки, потрясая поднятыми плетьми, тесным строем коней отделили, наступая, Волкова от толпы. Губернатор и чиновники поспешно расселись по саням и уезжали.